Исчезнувшие царства. История полузабытой Европы - Норман Дэвис

планирования. Социально они были искусственно гомогенизированы и могли использовать крошечную толику автономии только в культурном и языковом плане. В Литовской ССР литовский язык сохранялся как основное средство образования и управления, и литовская коммунистическая элита прилагала все усилия, чтобы сдержать приток русских. К концу XX века более 80 % граждан оставались литовцами по речи и национальности. Когда Советский Союз начал рушиться, Литва стала реальным кандидатом на отделение. В начале 1991 года она первой из советских республик потребовала независимости.

Белорусская ССР была менее последовательной по своему этническому составу и гораздо более неопределенной в своих целях. Она так и не оправилась полностью от военной разрухи. Приток этнических русских не был остановлен, особенно на руководящие должности, и вместе с ними пришли и русофильские настроения. Основная масса людей была нищими, коллективизированными государственными крепостными, чьи знания собственной истории и культуры были минимальны. Религия была жестоко подавлена. Местные униаты не были восстановлены, а римско-католические церкви оставались закрытыми, как и с 1917 года. Белорусский язык, написанный исключительно кириллицей, редко был средством для подрывных мыслей. И граница с Польшей оставалась тщательно охраняемой.

Тем не менее, когда наступил момент распада Советского Союза, Коммунистическая партия Белоруссии не дрогнула. Она выступила в качестве хозяина секретного совещания, состоявшегося 9 декабря 1991 года в бывшем охотничьем домике царя в Вискулях в Беловежской Пуще, на котором представители России, Белоруссии и Украины объявили о прекращении существования СССР. Крупнейшее в мире государство безболезненно скончалось.

Metryka Litevska, литовский реестр – самое распространенное собирательное название для оригинальных индексов/архивных описей центральной канцелярии Великого княжества. Поскольку он больше не существует в одном месте, трудно оценить его размер. Но, как минимум, он состоял из тысячи огромных переплетенных в кожу книг и содержал шесть основных разделов: Книги надписей (то есть резюме законов и указов), Книги «государственных дел» (записи канцелярии), Сигиллаты (копии документов, выпущенных под великокняжеской печатью), Судебные книги, Книги межевания и Посольские книги, касающиеся иностранных дел. Временной промежуток простирается от самого начала XIII века до самого конца XVIII века. Основные используемые языки – русский (старославянский), латынь и польский.

Поиск и реконструкция Литовской метрики потребовали увлекательного академического расследования, которое можно было осуществить только с помощью современных технологий. Оно было надолго отложено, отчасти потому, что наиболее заинтересованные стороны не имели доступа к документам, а отчасти потому, что российские и советские архивисты следовали своим собственным планам. В настоящее время можно с некоторой уверенностью утверждать, что рассеивание записей Великого княжества проходило в девять этапов:

• В 1572 году, после унии с Польшей, основная часть документов (но не регистры) была взята последним канцлером самостоятельного (до унии) Великого княжества Николаем Рыжим Радзивиллом и размещена во дворце Радзивиллов в Несвиже. По словам Радзивиллов, бесценные бумаги были переданы им на хранение; по другим данным, они были украдены.

• С 1572 по 1740 год архивы периода, последовавшего за унией, вместе со старыми регистрами хранились в канцелярии в Вильне. Большинство документов, касающихся внешней политики, хранились в Метрике Коронной. Литовская метрика получила многочисленные документы, касавшиеся Московии и татар.

• Во время шведского вторжения 1655–1656 годов большое количество документов и регистров было разграблено и вывезено в Стокгольм. Часть добычи была возвращена по Оливскому договору (1660 г.), но важная группа регистров осталась в Швеции.

• В 1740 году великокняжеская канцелярия и ее записи были перемещены в Варшаву; некоторое время спустя было создано совместное польско-литовское архивное управление. После 1777 года, поскольку большинство писцов больше не могли читать кириллицу, к содержанию каждой книги были добавлены краткие польские сводки. Началось большое дело по созданию полной копии всего архива и переписывание всех русских текстов на латинский алфавит[138].

• В 1795 году содержимое архивов и библиотек Варшавы вместе с уцелевшими регистрами было перевезено в Санкт-Петербург, где к ним добавились архивы из Несвижа.

• В течение XIX века российские имперские архивисты раздробили польско-литовские записи в соответствии со своими административными целями. Например, все, что касалось Украины, было отправлено в Киев.

• В 1887 году в Санкт-Петербурге был составлен и опубликован неполный и неточный каталог Литовской метрики.

• В 1921 году Рижский договор между Польшей и советскими республиками предусматривал восстановление всех архивов, вывезенных из Варшавы в 1795 году. Это положение в значительной степени соблюдалось.

• В 1939 году Польская архивная служба насколько смогла вывезла записи из центра Варшавы, но большая часть довоенных коллекций была уничтожена во время войны пожарами, бомбардировками и немецкими грабежами.

Очевидный вывод заключается в том, что Вильнюс и Минск, вероятно, не всегда являются лучшими местами для поиска основных источников изучения Великого княжества.

Задача по сбору этой архивной головоломки была впервые предпринята польскими учеными в 1920-х и 1930-х годах, но работа осталась далека от завершения, когда ее настигли военные катастрофы. Послевоенные условия, которые отдавали абсолютный приоритет чувствительности Советского Союза, не способствовали беспристрастному исследованию.

В результате с большим опозданием звездная роль в итоге досталась героической американской ученой из Гарвардского университета, чьи выводы начали появляться в 1980-х годах. Ее первоначальной заботой было суммировать фонды советских государственных архивов в целом, поскольку их хранители относились к каталогам как к государственной тайне. Но она пришла к выводу, что многие записи, относящиеся к Великому княжеству, сохранились под вводящими в заблуждение заголовками и идентификационными номерами. Кроме того, она поняла, что регистры, оставшиеся в Стокгольме, к которым у нее был неограниченный доступ, были бесценны. Они помогли ей отследить документы, которые хранились в различных частях Польши или Советского Союза, существование которых в противном случае было бы невозможно точно определить. Конечным результатом стала непревзойденная степень понимания архивного наследия Великого княжества.

С тех пор архивные исследования значительно упростились, и ученые многих национальностей трудятся, чтобы восполнить отставание в два столетия. Огромные пробелы и проблемы остаются, но большое утешение знать, что не все потеряно. Даже для любителя-историка без особых знаний необычайно волнительно открыть один из документов и взглянуть на сырой материал истории Великого княжества собственными глазами.

Однако одна важная реликвия никогда не была в архивах. Тело последнего короля-великого князя, похороненное надлежащим образом в церкви Святой Екатерины в Санкт-Петербурге в феврале 1798 года, покоилось в своей гробнице в течение 140 лет. Затем, в 1938 году, по соглашению советских и польских властей, которым было поручено выполнить положения Рижского договора о реституции, саркофаг был вскрыт, и гроб отправлен в Польшу. Однако, поскольку довоенная Польша официально не относилась к Станиславу-Августу позитивно, правительство выступило против плана его перезахоронения в королевском склепе в Вавельском замке Кракова, и