Британский посол в Петербурге при Екатерине II. Дипломатия и мелочи жизни лорда Чарльза Каткарта - Ерофей Моряков

«Записка» Чарльза Каткарта, составленная на заре увлечения британским парковым искусством в России, влияние на распространение английского стиля? Являлась ли «Записка» только дидактическим материалом и одним из многих парковых проектов или Каткарты сумели своим стилем жизни на Каменном острове воплотить идеалы, сформулированные в трудах их соотечественников – создателей и проводников пейзажного паркового стиля? Судить об этом можно, сравнивая переводы публикуемой ниже «Записки» и дневниковых записей леди Джин Каткарт, дипломатической корреспонденции Чарльза Каткарта и литературных записок Уильяма Ричардсона.

Пребывание в Петербурге давало мало возможностей для привычных англичанам прогулок: улицы казались опасными, парки старомодными, набережные Невы годились для променада только у императорского дворца. Даже с началом весны 1769 года, посетив Летний сад и оставив о нем весьма восторженное описание, леди Каткарт не преминула отметить «другой», отличный от английского, садово-парковый «вкус», правда, в этом случае без осуждения его «старомодности» (см. выше, с. 327, 378).

Посещения семьей Каткартов Петергофа во время государственных торжеств и Ораниенбаума по личному приглашению императрицы, решившей познакомить дипломатический корпус с созданным ею Китайским павильоном, впечатлили посольскую чету. Павильон в Ораниенбауме даже затмил окружающие его парковые нововведения Екатерины, хотя именно с Ораниенбаумом исследователи связывают первые опыты Екатерины по созданию пейзажного парка[1]. В Петергофе леди Каткарт отметила не только превосходные «водяные представления» (во время которых «струи воды поднимаются выше, чем в Версале»), но и сады, прелесть которых она находила в естественности, называя «лесом», и оценила дальнюю перспективу – открывающуюся из парка водную гладь Финского залива (см. выше, с. 383).

Наконец, в Санкт-Петербурге английская чета неоднократно посещала Екатерингоф, который до знакомства с Каменным островом почитала своим «любимым местом для прогулок», опять же отмечая там естественное сочетание природы и воды: «хвойный лес, подступающий к Неве там, где река становится очень широкой и открывается вид на берег Финляндии» (см. выше, с. 375).

Таким образом, в первый год пребывания в России Каткарты так и не нашли в столице и окрестностях достойных садово-парковых образцов «в английском вкусе». До лучших воплощений пейзажного парка британскими садовниками Чарльзом и Джоном Спарроу, Чарльзом Камероном, Джоном и Джозефом Бушами и многими другими, а также до теоретических трудов и практических опытов А. Т. Болотова предстояло прожить еще годы. Однако в 1769 году Каткарты не могли не почувствовать, по крайней мере, у императрицы[1] и в ее ближайшем окружении интереса к «новому» парковому стилю, о котором пока в России знали немного и судили по обрывочным впечатлениям путешественников и по редким переводам[2].

В Британии под воздействием идей графа Энтони Шефтсбери к середине XVIII века увлечение пейзажным садоводством уже захватило многих знакомых Каткарту английских и шотландских аристократов. Во второй половине века оно получило обоснование в серии трудов, часть которых, вероятно, была известна послу (особое распространение приобрели в это время сочинения Ланселота Брауна и Уильяма Кента)[1].

Потому-то, на наш взгляд, составляя «Записку о возделывании земли и украшении Каменного острова», британский посол взял на себя труд популяризатора идей, известных его соотечественникам. Он поделился с адресатом «Записки» (судя по всему, графом Н. И. Паниным или даже с самой императрицей) общими принципами английского садово-паркового стиля, а также своими собственными представлениями об идеальном парке, где Искусство лишь поправляет Природу, где господствуют «свобода», «простота, удобство, элегантность», где владелец является полноценным соавтором садовника и архитектора.

Когда лорд Каткарт составлял свою «Записку», Каменный остров представлял собой «восхитительный уголок» преимущественно дикой природы: «Этот остров, все соседние острова и берега реки украшены лесами, преимущественно березовыми, <…> их прекрасные серебряные стволы красиво контрастируют с зеленью листвы. На нашем маленьком острове <…> [лес] очаровательно сочетается с лугами и опушками, а поляны и берега усыпаны цветами». Правда, писал об этом не посол, а более поэтичный член «большой» посольской семьи воспитатель детей Уильям Ричардсон, который не планировал переустройства Каменного острова, но радовался вместе с леди Джин и детьми посла вечерним ароматам деревьев, утренним и ночным прогулкам на лодке вокруг островов и расточал похвалы ландышам, в изобилии цветущим на острове[2].

Между переездом семьи на Каменный остров и составлением Чарльзом Каткартом «Записки о возделывании земли и украшении Каменного острова» не прошло и месяца, наполненного многообразными заботами посольской четы от посещения высокоторжественных дней в Петергофе до лечения тяжелых приступов подагры, однако к 25 июля (5 августа) 1769 года Каткарт уже осмотрел территорию острова и был готов от общих рассуждений относительно преимуществ и красот английского пейзажного парка перейти к конкретным предложениям по обустройству местности и перестройке Каменноостровского дворца. Вторая часть «Записки» Каткарта содержала не только предложения о земляных и строительных работах на острове, но и упоминание о некоем разработанном послом (?) «плане» усадебного ансамбля (вероятно, том плане, что сохранился в коллекции РГА ВМФ[1]).

Составлением публикуемой ниже «Записки» вклад Чарльза Каткарта в распространение «английского вкуса» в российском садоводстве, однако, не исчерпывается. Чаще всего в литературе упоминается, что Каткарты способствовали появлению в России британского фарфора и фаянса Веджвудов. Действительно, сразу по возвращении с Каменного острова в сентябре 1769 года Чарльз Каткарт примет участие в размещении важного заказа императрицы на изготовление в мастерских Веджвуда сервиза на 50 персон, украшенного 1244 изображениями английских замков, поместий и парковых ансамблей. Этот знаменитый «сервиз с лягушкой», создание которого затянулось почти на пять лет, стал по сути «самым полным в век Просвещения иллюстрированным пособием новейшей системы садоводства» и «не имел аналогов даже в самой Англии»[2].

В заказе на этот сервиз упоминается и изображение Шо-Парка (Shaw Park), имения Каткартов в южной Шотландии, однако это изображение на сервизе не сохранилось[1].

Трудно судить, оставила ли «Записка о возделывании земли и украшении Каменного острова» какой-то след в истории русского садово-паркового искусства или надолго затерялась среди бумаг Коллегии иностранных дел. Хорошо известно, что дворец и парковые затеи на Каменном острове будут создаваться еще долгие десятилетия, и едва ли предложения британского посла были учтены при строительстве дворца Ю. Фельтеном и Д. Кваренги в 1770–1780‑х годах, В. Бренна в 1790‑х годах, Л. Руска в 1808–1811 годах и при разбивке парка в конце XVIII – начале XIX века Ф. Виолье, Ж. Тома де Томоном, В. Бренна, Дж. Бушем, Г. П. Пильниковым. Между тем письма, дневники и записки членов большой посольской семьи, включая сочинение воспитателя Ричардсона, дают повод предполагать, что приезды семейства Каткартов на летние месяцы в 1769, 1770 и 1771 годах на Каменный остров демонстрировали их многочисленным аристократическим посетителям новые и весьма авторитетные образцы времяпрепровождения в имении западного просвещенного землевладельца – ценителя Натуры и благоустройства, любителя свободного от оград и предрассудков социального и культурного ландшафта. Такой стиль жизни во дворце или поместье на природе с середины 1760‑х годов будет ассоциироваться с «английским», и создатели пейзажных парков в России вполне освоят принцип, о котором Каткарт писал в «Записке»: «Хозяин должен сам взять в руку карандаш и навести в своем имении красоту. Он должен выбрать своим проводником Природу, которая никогда не следует ни правилам, ни циркулю».

Чарльз, 9‑й лорд Каткарт. Записка о возделывании земли и украшении Каменного острова [1]

В Англии, выбирая участок земли, люди выбирают тот, где Природа сама постаралась и где Искусству остается лишь совершенствовать и поддерживать имеющееся.

Придется ли потрудиться на этой земле? Начать следует с осмотра участка, оценки его преимуществ и недостатков, способов улучшить одно и справиться с другим. Необходимо определить, где поставить дом, где расположить передний двор, хозяйственные дворы и постройки, фруктовые сады и огороды, а также дороги и подъездные пути, которые были бы удобны для ведения хозяйства, но не нарушали приятности вида.

Затем надо обратиться к архитектору,