Британский посол в Петербурге при Екатерине II. Дипломатия и мелочи жизни лорда Чарльза Каткарта - Ерофей Моряков

спокойной душе. Я заставил всех своих людей отужинать, мне же моего счастья было достаточно. Но счастье мое было недолгим. Покинув всех около десяти часов, чтобы насладиться в тишине, я был уничтожен видом тумана, закрывавшего часть света, который излучали звезды. Удрученный, я посмотрел на горизонт: облака уже сходились со всех сторон. Каждое мгновение они становились более плотными и широкими. Сумрак ночи увеличивался, небо исчезало, и скоро все полушарие покрылось одним темным облаком, что заставило меня оставить все мои надежды и погрузиться в самое горькое отчаяние. Наблюдение за прохождением Венеры должно было впервые позволить с точностью определить солнечный параллакс. Этот феномен ждали более века, на нем сходились желания астрономов: все хотели разделить славу. Его наступление предсказал знаменитый Галлей, первым узревший важность этого феномена и унесший в могилу сожаления о невозможности стать его свидетелем. Вся ученая Европа желала соревноваться, чтобы преуспеть в этом наблюдении. Правители посреди разорительной войны не пренебрегали ничем, чтобы содействовать успеху. Он мог обеспечить им эпохальную славу и стать источником самых больших преимуществ для их подданных и всего человечества. Вернуться во Францию, не осуществив моей миссии, будучи лишенным награды за все опасности, которым я подвергся, за всю усталость, которой я не поддался только из‑за желания и ожидания успеха. Лишиться всего этого из‑за одного только облака в тот самый момент, когда все указывало на успех, – это ситуация, которую можно только прочувствовать. В ужасном отчаянии, в котором я пребывал, я даже не радовался тем людям, которые приняли участие в наблюдении. Все, кто сопровождал меня, были этому свидетелями: они вернулись из обсерватории, где я нашел их спящими глубоким сном. Я разбудил их всех, они оставили меня одного, и от этого я стал менее несчастен. Я провел всю ночь, находясь в этой ужасной ситуации. Я выходил на улицу, возвращался каждую секунду. Я не мог ни сидеть, ни стоять – настолько я был беспокоен. Нужно было пережить все эти чудовищные минуты, чтобы ощутить все счастье, которое я почувствовал от восхода солнца, возродившего мои надежды. Облака в то же время были настолько плотными, что местность оставалась погруженной во тьму, несмотря на то что звезда ее освещала. Красноватая дымка на облаках была почти единственным знаком присутствия солнца: но восточный ветер гонит эту темную вуаль в сторону садящегося солнца и открывает часть неба на горизонте. Оно увеличивается едва уловимо, но облака уже белеют и это приносит воодушевление каждую секунду. Радость распространяется по всем моим членам и дает новую жизнь всему моему существованию. Облака продолжают рассеиваться, природа приобретает радостный вид, все вокруг празднует возвращение прекрасного дня, и моя душа ликует, черпая без конца новые удовольствия в желаниях, вновь оживленных надеждой. Губернатор прибывает с г. Пушкиным и его семьей: они разделяют мою радость. Архиепископ и несколько архимандритов следуют за ними. Я усилил стражу для безопасности в случае набега любопытствующих, но предосторожность оказалась излишней. Все жители заперлись в церквях и в своих домах. В то же время солнца все еще не было видно, но все указывало на его скорое появление. Я готовлюсь к моему наблюдению: ассистенты входят под навес, который я приготовил для них. Мой регистратор [или, скорее, часовщик – Horloger] должен был вести записи и посматривать на часы [или маятник – pendule], в то время как переводчик должен был считать. Спокойствие и безмятежность заставили меня перенести инструменты за пределы обсерватории, чтобы их было удобнее перемещать. Вскоре я заметил один из краев солнца: это было время, когда Венера должна была войти в эту звезду, но с другого края. Тот край все еще был закрыт облаками. Не двигаясь, держа взгляд на моем телескопе, я ощущал, как желания мои каждую секунду приближали меня к Звезде. С каким же запозданием это облако стало рассеиваться! Оно пропадает. Наконец я вижу Венеру, уже вошедшую в Солнце, и начинаю наблюдать главную фазу (полный восход Венеры на Солнце). Каким бы ни было безмятежным небо, мой страх все равно отчасти разрушал удовольствие от наблюдения. Этот момент приближается: мурашки начинают одолевать все мое тело. Нужно включить все мои умственные силы, чтобы не пропустить мое наблюдение. Наконец, я вижу эту фазу, и внутренний голос подсказывает мне, что на этот раз наблюдение точно и после моей смерти потомство все еще будет пользоваться благами, от него полученными. Небо было ясным весь день, что облегчило продолжение других наблюдений. Я отправил их спустя несколько дней в Европу[225].

[p.] 83. Обширная Российская империя простирается на 19 сотен лье по 25 градусу западной долготы, на востоке от острова Аго, который находится на 40 градусе долготы, до мыса Чукчи (Tchukhschi), расположенного на восточной границе. Сибирь занимает в этой части земного шара 4070 лье с запада на восток, а остальная Россия 430 лье. Эта последняя часть составляет 525 лье от Азова до ее пределов в Ледовитом море (La mer Glaciale). Что же касается средней длины России до Сибири, то она предполагается равной 350 лье, по ширине же – 400 [лье]. Сибирь простирается на 170 лье, средняя ширина Соликамской – 500 лье на западных пределах Сибири. Термометр господина Делиля опустился до 280 градусов, что соответствует 70 градусам по Реамюру.

[p. 83] Климат Тобольска менее холодный. Показания термометра Р<еомюра> в 1737[226] году составляли 30 градусов.

p. 145. Несколько раз я вступал в беседы с архиепископом Тобольским и аббатами этой страны о схизме несчастных раскольников (Razholniki), которые считали, что самое важное – совершать крестное знамение тремя перстами, не теми тремя перстами, как это делала остальная Греческая церковь, а также, что трижды произнести «Аллилуйя» – великий грех, поэтому они произносят лишь дважды. Русские архиереи благословляют указательным и средним перстом. Эта ересь лишила Россию тысячи семей, бежавших в Татарию [227] . Однажды я в шутку спросил у ***, пойдут ли эти сектанты, которые только два раза пожелали произнести «Аллилуйя», в ад или в чистилище; ведь в раю не надо об этом думать? Тотчас его лицо ярко побагровело; его сверкающие глаза заранее возвестили его ответ: «У нас нет чистилища, сказал он, как в вашей латинской церкви; они будут прокляты без прощения». Он не мог сказать мне большего. Этот служитель Божий, к тому же исполненный нравственности и всегда готовый прийти на помощь несчастным, поверил бы, что совершит весьма похвальный поступок, если бы мог в эту минуту уничтожить меня.

[p. 155] Тобольск, столица Сибири, насчитывает 15 000 русских, или натурализовавшихся [naturalisés].

p. 145 [228]  – По разным подсчетам число жителей России в 1760 году составляло около семнадцати миллионов обоего пола всех возрастов.

p. 250. Доходы Российской империи в рублях составляют 13 402 000, во французской монете 67 010 000.

p. 259. [Подсчеты расходов на содержание армии и флота Российской империи]

Дом императрицы [лейб-компания, гвардия, охрана дворца] – 16 408

Полевая пехота – 121 302

Полевая кавалерия – 63 316

Саперы, минеры, артиллерия, бомбардиры – 10 960

Пехота, которая никогда не выступает в поход – 90 836

Ополченская кавалерия – 8 430

Всего: 311 252.

Моряки, при полном комплекте включая офицеров и матросов – 20 239

Всего сухопутные и морские силы – 331 491

p. 267. В составе российских сухопутных и морских сил 330 тысяч человек, что стоит примерно 6 миллионов 400 тысяч рублей, или 32 миллиона 300 тысяч французских ливров.

p. 277. Я предполагаю, что вооруженные силы России составляют 330 тысяч человек, тогда как в 1760 году в российской публикации от 16 марта говорилось о 284 тысячах, они значительно сократились из‑за болезней, какими бы крепкими и энергичными по