Британский посол в Петербурге при Екатерине II. Дипломатия и мелочи жизни лорда Чарльза Каткарта - Ерофей Моряков

22 [мая 1769 года]. Погода много дней была исключительно жаркой, но сейчас стало свежее и порой с дождями. У них тут есть хитроумный способ хранить рыбу, они его используют и летом, и зимой. Круглый год на всех каналах и одна для нужд двора на Неве стоят большие плоскодонные лодки с резервуарами для живой рыбы, на одном конце лодки располагается очень большая каюта, где обитают люди, состоящие при этой лодке[180].

Листья на деревьях почти полностью раскрылись.

29 [мая 1769 года]. Сильная жара продолжается. Я совсем не представляла русского лета. Термометр поднимается очень часто до 35 градусов, солнце из‑за того, что так долго находится над горизонтом, согревает воздух настолько, насколько хватает разметки термометра (as much as it is heated under the line). Мне за городом показали ледяной дом (ледник), я на него смотрела, как на вещь приятную, но была далека от понимания того, что мне позднее объяснили: такой ледник абсолютно необходим, никто без него не живет, в жару туда нужно закрывать пиво, без ледника совсем невозможно хранить мясо. Короче говоря, это жестокий климат, и холода столь же часты в жаркое, как и в холодное время года, но обычно они приходят и проходят очень быстро.

29 [мая 1769 года]. Все в этой стране делается с помпой и парадом, придуманы jour de fête (праздничный день) и так много всяких памятных дней подобного рода, что я о них напишу только кратко.

Вчера торжественно в присутствии императрицы, великого князя, всего двора, зарубежных министров и прочих был спущен на воду 80-пушечный корабль[181]. Церемониал[182] освящения и наречения корабля выполняли несколько священников, называемых протопопами (protopopes).

Половина общества пугала вторую половину, толкуя о неимоверном сотрясении при спуске корабля на воду, [так как] его спускают по полозьям. Однако со времен Петра Великого, когда еще не были столь опытны, как ныне, дважды случалось, что корабли переворачивались и многие на них погибали, о чем помнили и говорили при нынешнем случае. Я думала, что императрица, великий князь и прочие не должны были рисковать, но, однако, твердо решила быть там, поскольку там будет и милорд, и, соответственно, не ощущала никакого беспокойства в течение 12 минут неизвестности от первого звука обрубаемого дерева до того, как корабль коснулся воды, над которой он высоко поднялся. Все прошло великолепно, удар был несопоставим с тем, что я ожидала.

Когда все было закончено, все смеялись, предшествовавшие спуску ужасные ожидания разительно отличались от бесконечно прекрасной картины, радующей глаз: множество наблюдателей на суше и на воде, яркий день, вид на красивые дома, на радостный и разодетый народ, на лодки, яхты и прочее и на сам корабль. Все это не могло не поражать воображение и всегда должно с удовольствием всплывать в памяти. У императрицы был прием в капитанской каюте и наш соотечественник капитан Ямес[183], конструктор этого корабля и 60 других, имел честь целовать руку императрице. Я была весьма рада за своего соотечественника, представшего в столь полезном свете. Пушечная пальба, обед в Адмиралтействе и прочее были надлежащим образом и пунктуально исполнены. Императрица, великий князь на этот раз не обедали, как это было 3 года назад во время предыдущего спуска, но большая часть общества и иностранные министры отобедали. Все закончилось около семи вечера. В течение этих семи часов мы испытали и жару, и усталость, но я вернулась домой очень довольная, что все прошло без малейшего происшествия[184].

6 июня. Погода сильно поменялась со дня последней записи. Холод и свежий воздух попеременно с жарой, солнцем и ливнями с грозами. У милорда был план устроиться лагерем в очень красивом местечке у широкого русла Невы очень близко от моря, и он очень был увлечен этой идеей, пока стояла жара, но сейчас убедился, что с климатом здесь играть нельзя, мне кажется, что мы преспокойно дождемся зимы, не перевозя нашу семью вовсе из Петербурга[185].

4 [июня] весь двор отправился в Катерингоф так же, как и 1 мая. Был четверг перед Троицей[186], когда весь двор и горожане появляются здесь вновь. Процессия молодых женщин носит дерево, которое после различных обрядов бросают в воду. 1 мая почитается началом весны, а теперь, как полагают, начинается лето. Это древний русский обычай, который, как и многие другие, постепенно забывается, но в характере народа использовать любой из вообразимых поводов, чтобы организовать представление и праздник[187].

NB Те, кто носит украшенные мишурой шапки, туфли, нижние юбки и тому подобное, а также стеклянные серьги, раскрасили себе лица, и у каждой в руке веер, без которого они не появляются в праздники.

8 июня. Только что вернулась домой, посмотрев, как молодой граф Мюних[188], внук знаменитого маршала Мюниха[189], венчался с мадемуазель Чеглаковой[190], одной из фрейлин императрицы. Они – очень милая, прекрасная молодая пара, она выглядела совсем невинной и тихой, он – очень достойным и правильным. Ее платье [сшито] из серебристой ткани с багровой тесьмой, много алмазов, полностью уложенные длинные кудри, которые здесь носят во время всех больших церемоний.

Он был одет в какую-то военную форму – синюю с багровым и с золотом[191]. Два господина ввели невесту, как только закончилась обедня в дворцовой церкви (Chapel Royal) в присутствии императрицы, великого князя и прочих, словом, всего двора. Невесту ввели во внутреннюю, частично отгороженную часть, двери оставались открыты, священники в очень красивых золотых и серебряных облачениях начали свои песнопения, молитвы, чтение Евангелия, пели и крестились и прочее. Жених и невеста стояли вместе, по прошествии некоторого времени около 3‑х ярдов[192] шелковой парчи постелили на полу, и они встали на нее, проповедь и молитвы все еще продолжались, и два господина вышли вперед. Когда священник соединил руки венчающихся, накрытые салфеткой, эти два господина держали золотые короны над головой каждого [из венчающихся] на протяжении остальной части церемонии. В какой-то момент принесли что-то в очень маленьком серебряном сосуде, из которого невеста отхлебнула трижды с великим благоговением; было ли это приобщение к таинству или нет – я еще должна узнать – [приписано:] Позднее я слышала, что это символизировало чудо во время брака в Кане [Галилейской]. Только она могла вкусить его, так как жених – лютеранин. Трижды их обвели в сопровождении двух священников вокруг места, где стоит аналой, венцы над ними держали, как и раньше. Невеста и жених держались за руки, и каждый держал зажженную свечу, которую им дали в начале обряда. Кольцами обмениваются, но этой части я хорошо не разглядела. Они крестятся очень часто, как и императрица и все присутствующие во время церемонии, которая длилась всего полчаса. Как только все закончилось, молодожены поклонились своей монархине, невеста приподняла край платья императрицы и дотронулась рукой до земли, императрица с большой нежностью поцеловала ее, в это время несколько родственников также целовали руку [императрице]. Граф Миних-отец, все время присутствовавший и выражавший всему одобрение, уступил место родственникам со стороны невесты, которые, кажется, были кузенами покойной императрицы[193], и более он не выделялся во время всего представления, которое завершилось общим выходом вслед за императрицей от церкви до дверей ее частных покоев[194].

30 июня. Годовщина Дня восшествия на престол Ее величества