Дан- футболист. Привет Европа - Алексей Лапышев

— Потому что мы талантливые, — сказала Наташа.

— И красивые, — добавила Маша.

— И внимательные, — тихо сказала Несса.

— И вообще, — подвела Оля. — Колись.

Дан перевел взгляд на купленного ягненка, на травы, на овощи, на море за рынком и улыбнулся шире.

— Будет ужин.

— Какой? — спросили сразу несколько голосов.

— Такой, — сказал он, — чтобы Корсика запомнила, что мы у нее были.

И по этому тону все сразу поняли: да, он опять что-то затеял. А когда Дан что-то затевал с таким видом, обычно выходило очень хорошо. Для своих — особенно.

* * *

К пляжу вышли уже ближе к вечеру, когда солнце перестало лупить сверху молотом и перешло на более благородную работу — золотить все подряд.

Пляж тут был как и положено хорошему средиземноморскому берегу: чуть песка, чуть гальки, чистая вода, камни по краям, запах соли, теплые доски у маленькой пристани, дети, визги, смех, зонтики, купальщики, а чуть в стороне — свободный кусок, где вполне можно было бегать, если не слишком вредничать перед местными.

Девчонки почти сразу ушли к воде. Обувь в сторону, платья, юбки, рубашки — в сумки, и вот уже пять его бедствий в купальниках идут к морю, а Дан, как всякий нормальный молодой мужчина с сердцем, глазами и полным отсутствием желания притворяться святым, на секунду забыл, что на свете есть какие-то тактики, переходы и европейские контракты.

— Да уж, — пробормотал он себе под нос. — И как при такой конкуренции сосредотачиваться на футболе.

— Что? — обернулась Оля.

— Ничего. Любуюсь природой.

— Осторожнее, природа может ответить.

— Я не против.

Но море морем, а мяч нашел его сам.

Точнее, сначала он увидел группу местных пацанов и парней постарше — человек восемь-девять, разные по возрасту, от совсем юных до лет двадцати. Играли они на утоптанном куске ближе к краю пляжа, вместо ворот — шлепанцы и сумки, мяч уже повидавший жизнь, но еще бодрый. Игра шла жаркая, шумная, с французскими выкриками, корсиканскими, наверное, тоже, со спорами, смехом и тем самым пляжным беспорядком, из которого иногда вырастает очень симпатичный футбол.

Дан сначала просто смотрел.

Потом один из мячей выкатился к нему.

Ну и все.

Он подхватил его правой, мягко поднял, дал два касания коленом, уронил на подъем, потом пяткой перекинул себе за спину и вернул владельцам внешней стороной стопы так, что мяч лег точно в ноги смуглому парню в белых шортах.

На пляже всегда после такого возникает одна и та же тишина.

Короткая.

Очень выразительная.

Потом парень поднял голову, прищурился, что-то крикнул. Несса, стоявшая уже по щиколотку в воде, перевела, не оборачиваясь:

— Тебя зовут.

— А я думал, отверчусь.

— Не мечтай.

Пять минут спустя он уже играл.

Составы собрали быстро. Местные, конечно, хотели проверить высокого приезжего с наглой техникой. Дан хотел размяться и получить удовольствие. Несса еще переводила отдельные реплики, но скоро стало не нужно: футбол сам себе язык.

Песок, мелкая галька, неровности, солнце в глаза, голые ноги у половины игроков, у кого-то кеды, у кого-то босиком — не важно. Главное, что мяч живой, люди азартные и никто не пришел отбывать номер.

Дан начал без выпендрежа. Сперва просто отдавал, открывался, смотрел, кто как двигается. Тут же понял расклад. У местных был один крепкий парень с тяжелым ударом, один юркий мелкий — любитель лезть в обыгрыш, и еще длинноногий подросток, который здорово чувствовал свободную зону, но пока стеснялся требовать мяч.

— Тебе надо громче, — сказал ему Дан по-французски, вспоминая нужные слова. — Если свободен — кричи.

Тот удивился, но кивнул.

Сначала Дан пару раз сыграл в одно касание, потом резко ускорился между двоих, притормозил так, что один уехал мимо, и мягко катнул под удар партнеру. Гол.

Восторженный ор.

— Ага, — подумал он. — Вот теперь пошло.

Пляжный футбол хорош тем, что в нем очень быстро видно человека. Кто жадный. Кто трусит. Кто умный. Кто любит мяч по-настоящему. Тут не спрячешься за схемой, за тренерским рисунком, за трибунами. Тут ты, мяч, песок и несколько секунд на решение.

Местные завелись. Попробовали прижать его плотнее. Один раз даже снесли довольно честно, по-мужски, без подлости, просто с азартом.

Дан поднялся, стряхнул песок с плеча и только улыбнулся:

— Bien. Encore.

Парень, который его уронил, захохотал:

— Encore? D’accord!

Девчонки сидели у кромки воды и смотрели. Им давно было знакомо это превращение. Только что их Дан лениво щурился на солнце, шутил про рынок и еду, а теперь уже на площадке — весь собранный, пружинистый, злой в хорошем смысле, легкий, как будто под ним не песок, а нормальный газон.

Он не просто бегал красиво. Он мгновенно строил игру даже из этого пляжного хаоса.

— Слева! — крикнул он мальчишке-партнеру, показал движение и тут же увел за собой двоих.

Пас. Возврат. Пятка. Удар.

Штанга из шлепанца улетела, гол засчитали после бурной дискуссии и общего смеха.

Потом он сам забил. Получил мяч спиной вперд, качнул корпусом влево, развернулся вправо, подбросил над вытянутой ногой защитника и с полулета вколотил в импровизированные ворота.

На секунду даже чайки притихли.

А затем пляж взорвался криками.

— Вот выпендрежник, — ласково сказала Маша.

— Наш, — поправила Оля.

Он играл минут сорок, не больше. Хватило. Успел еще дважды вывести партнеров один на один, разок в прыжке вынести мяч из-под носа у здоровенного корсиканца, а под конец нарочно отдал тому подростку, которого приметил вначале. Тот не растерялся, вбил свой гол и расплылся от счастья так, будто уже выиграл что-то большое.

После игры все были мокрые, в песке, запыхавшиеся и довольные.

Руки пожали честно. Кто-то спросил, откуда он. Когда Несса ответила, что из России, шум поднялся новый. Про чемпионат Европы уже знали, про большого русского футболиста тоже, но сопоставили не сразу. А когда сопоставили, началось веселое недоверие.

— Non!

— Si.

— C’est lui?

— Lui, — с удовольствием подтвердила Несса.

Тот самый крепкий парень с ударом уставился на Дана, потом хлопнул себя ладонью по лбу и расхохотался:

— Alors! C’est pas juste!

— Почему не честно? — спросил Дан.

Несса перевела ответ:

— Он говорит, надо было предупреждать, что ты ненормальный.

— Скажи, что поздно.

Это перевели. Все снова заржали.

Обратно на яхту