Роджер Федерер. Долгий путь и прекрасная игра мастера - Кристофер Клэри

и дядя Горан соревновались в лыжных гонках в бывшей Югославии. Джокович начал кататься на лыжах в возрасте трех лет на сербском горном курорте Копаоник, где его семья владела несколькими небольшими сезонными предприятиями, включая пиццерию и художественную галерею на первом этаже торгового комплекса.

– Конечно, мы думали, что Новак станет лыжником, потому что мы сами ими были, – признался Горан Джокович.

Если бы не Питер Картер в Базеле, Федерер, возможно, выбрал бы футбол. Если бы не дядя Тони в Манакоре, Надаль мог бы сделать то же самое.

Теннисной музой Джоковича оказалась харизматичная и умная женщина лет пятидесяти Елена Генчич, бывшая гандболистка сборной Югославии с бледно-голубыми глазами и таким шелковистым, размеренным голосом, который доводит юношей (и приезжих спортивных обозревателей) до мурашек на коже. Генчич в молодости уже тренировал двух будущих чемпионов Большого шлема: Монику Селеш и Горана Иванишевича. Но Джокович ничего об этом не знал. В возрасте шести лет летом 1993 года он перешел улицу к трем кортам с твердым покрытием, которые (одно из тех совпадений, которые изменили жизни многих людей) были построены рядом с рестораном его семьи.

Генчич проводила тренировку.

– Это был первый день на Копаонике, – сказала мне Генчич, когда я приехал в Сербию от New York Times и International Herald Tribune в ноябре 2010 года. – Он просто стоял возле теннисных кортов и все утро смотрел, и я спросила: «Эй, мальчик, тебе нравится? Ты знаешь, что это?»

По приглашению Генчич Джокович вернулся на корты во второй половине дня. Он уже пробовал играть в теннис и видел множество профессиональных турниров по спутниковому телевидению, но именно здесь в прямом смысле слова и началось его теннисное путешествие: в нужном месте и в нужное время с правильным наставником.

– Одна ракетка, полотенце, бутылка с водой, один банан, сухая дополнительная футболка, напульсник и кепка, – вспоминает Генчич. – Я спросила: «Хорошо, кто собирал сумку? Твоя мать?» И он очень разозлился. Он возразил: «Нет, я играю в теннис!»

Что поразило ее с самого начала, так это как внимательно Джокович слушал.

– Каждое слово, – вспоминает она. – Очень хороший мальчик. Очень умный. Я спросила: «Ты меня понял?» А он ответил: «Да, но, пожалуйста, скажите мне это еще раз». Он хотел быть уверенным.

На третий день Генчич связалась с родителями Джоковича, Срджаном и Дижаной, и сказала им, что у них zlatno dete: золотой ребенок.

– Я сказала то же самое о Монике Селеш, когда ей было восемь лет, – делится она. – После трех или четырех тренировок с Моникой я сказала ее отцу Каролю, что она будет лучшей в мире.

Генчич, у которой не было собственных детей, интенсивно работала с Джоковичем в течение шести лет в Копаонике и в сербской столице, в Белграде. Она продолжала консультировать его и дальше.

– Она научила меня всему, – признался Джокович. – Я думаю, что это самая важная часть теннисной карьеры, между шестью-семью и двенадцатью годами. Ты учишься играть в теннис, тебе нужно научиться хорошей технике и тебе нужен отличный тренер.

На элитном уровне профессионального тенниса слишком мало женщин-тренеров. Это нужно изменить, но важно отметить, что Джокович – не единственный мужчина № 1, которого на этапе взросления наставляет женщина. Джимми Коннорса, Марата Сафина и Энди Мюррея тренировали их матери.

Генчич работала над всеми аспектами игры Джоковича и подтолкнула его к выводу, что двуручный бэкхенд подходит ему лучше, чем удар одной рукой, как у кумира Пита Сампраса. Генчич была справедливо убеждена, что будущее тенниса связано с обработкой мяча сразу после отскока, и Джоковичу приходилось очень быстро реагировать и двигаться, когда он играл на Копаонике, на высоте почти 1800 метров.

Селеш уже изменила манеру игры у женщин, став первым игроком, способным держаться близко к задней линии и атаковать с обеих сторон своими мощными и часто остроугольными двуручными ударами с земли.

Агасси играл столь же безжалостно в мужском турнире, и Генчич настояла на том, чтобы Джокович также научился управлять и наращивать темп. Она делала упор на чистую игру даже несмотря на то, что Джокович заработает репутацию в турнире как защитник с феноменальным приемом.

– Вначале он очень хорошо играл у сетки, – сказала она.

Она также подчеркнула важность растяжки, совет, который явно пригодился, поскольку Джокович может соскользнуть в почти шпагат, преследуя мяч в углу корта.

– Новак был не слишком сильным мальчиком, – сказала мне Генчич. – Вы знаете, насколько он теперь эластичный и гибкий? Знаете почему? Потому, что я не хотела работать над его силой.

Генчич показала мне свою ракетку, потрепанную Prince со стертой рукояткой.

– Это самая тяжелая вещь, с которой ему приходилось сталкиваться, – сказала она. – Мы работали только над его ногами, его скоростью, фитнес был только на корте, а не в тренажерном зале. Мы растягивались и делали специальные движения для тенниса, чтобы он стал гибким, проворным и быстро двигал ногами. А теперь он отлично, отлично, отлично бегает.

Если что-то и определяет игру Джоковича для широкой аудитории, так это его гибкость движений. Все остальное легко недооценить.

– Новак невероятный и потрясающий, – сказал Брэд Стайн, американский тренер, который работал с Джимом Курье, Кевином Андерсоном и другими.

Но ни один другой игрок не могли себя так контролировать, как Джокович.

– Мы никогда не видели никого, кто мог бы оправиться от скольжения так, как он, и перейти в атаку, – считает Иванишевич, чемпион Уимблдона 2001 года, который позже стал тренером Джоковича наряду с Марианом Вайдой.

Гибкость Джоковича – это талант, но она также отвечает его привычкам. Понаблюдайте за ним между матчами на турнире – он всегда выворачивает собственное тело в какое-то крайнее положение или висит, зацепившись пальцами за дверной косяк.

В интервью лондонской Times жену Джоковича Елену однажды спросили, какая их жизнь вне теннисного тура.

– На этот вопрос легко ответить, – сказала Елена. – Жизнь – это растяжка. Я всегда нахожу его на полу с разбросанными ногами.

Это рассмешило Джоковича, и Генчич, которая умерла в 2013 году в возрасте семидесяти шести лет, наверняка оценила бы такой ответ.

– Она научила и убедила меня, – сказал мне однажды Джокович на Уимблдоне, – что, если сохраню гибкость, я не только смогу хорошо передвигаться по корту, но и буду иметь возможность сделать долгую карьеру.

Тодд Мартин, бывшая американская звезда, когда-то тренировавший Джоковича, видел, как он ежедневно работал со своей командой, включая физиотерапевта Миляна Амановича.

– Новак просыпается и сразу, еще не позавтракав, кладет ногу на плечо Мильяна, так они обнимаются, – улыбается Мартин. – Он растягивает подколенное сухожилие по 100 раз на дню, и я говорю вам, он делает это совершенно без эмоций.

Тренерская работа была призванием Генчич, а не ее средством к существованию. По профессии она была журналистом, работала