Роджер Федерер. Долгий путь и прекрасная игра мастера - Кристофер Клэри

На тот момент она была права. Ее сын вел у Федерера 4–1 в 2011 году и 6–0 у Надаля (на трех разных покрытиях, включая грунт). Но трудно представить, чтобы Линетт Федерер думала, не говоря уже о том, чтобы сказать то же самое, о своем сыне во времена его побед. Клан Джоковичей был явно более конфронтационным, подход, который часто мешал их сыну при создании имиджа.

Диана была практически миротворцем ООН по сравнению со своим мужем. Срджан однажды сказал о Федерере, что он, «возможно, все еще лучший теннисист в истории, но не лучший человек», а затем высмеял его за то, что он продолжал играть в преддверии своего сорокалетия.

– Поскольку и Надаль, и Новак дышат ему в шею, он просто не может смириться с тем, что они будут лучше него, – сказал Срджан сербскому изданию Sport Klub. – Мужик, иди расти детей, увлекись чем-нибудь другим, катайся на лыжах, займись чем-нибудь.

Очевидно, Срджан не забыл и не простил Федерера за то, что он попросил его и всю ложу Джоковича помолчать в ходе Открытого чемпионата Монте-Карло в 2008 году.

Если все это кажется мелочью, то только потому, что Федерер не отвечал тем же. Но воинственность Джоковича явно произрастает из родительской защиты, яростной веры в то, что их сын заслуживает большего уважения, как и их осажденная страна.

Для Джоковичей, которые являются православными христианами, в возвышении Новака видится большой намек на божественность.

Хотя Роберт Федерер носил много кепок RF, он никогда не надевал на трибуны футболку с изображением его любимого сына, как это сделали Срджан и Диана, когда Джокович встретился с Федерером на Открытом чемпионате США 2010 года. Позже в том же году, когда я посетил офис Срджана в Белграде, я заметил религиозную картину на стене: покойный патриарх Павел, глава сербской православной церкви, и внизу светящееся лицо Новака, что сделало его буквально спортивной иконой.

– В худший момент для сербского народа он был послан Богом, чтобы показать, что мы нормальные люди, а не убийцы и дикари, – сказал Срджан о Новаке в интервью 2021 года в Сербии.

Новак долгое время чувствовал, что его рефлекторно считали изгоем, потому что он серб. Он часто упоминал об этом в наших ранних интервью, но его попытка в 2006 году представлять Великобританию, а не Сербию, была продиктована экономикой и желанием получить больше поддержки. В конце концов он отказался от этого.

– У меня никогда не было условий, чтобы добиться успеха и развиваться как профессиональный игрок в моей стране, – объяснил он мне, имея в виду необходимость тренироваться в Мюнхене и других местах.

– Вот почему у нас были варианты поехать куда-нибудь и просто попытаться помочь себе и своей семье, чтобы мы стали жить лучше, – сказал он. – Но я думаю, что мы приняли отличное решение. Все будет по-другому, если вы останетесь со своим народом, своей религией. Когда возвращаешься домой, чувствуешь себя совсем иначе. Такое ощущение, что ты принадлежишь чему-то большему.

Несмотря на дом в Монако, Джокович стал олицетворением сражающейся сербской нации и гораздо более активным, чем Федерер, самый узнаваемый швейцарец в мире.

Сербия стала международным изгоем во время распада Югославии под руководством лидера Слободана Милошевича. Размер и влияние страны неуклонно сокращались.

Она лишилась выхода к морю, когда Черногория, регион, где берет корни семья Джоковичей, провозгласила независимость. Отделилось и Косово – место, где родились Срджан, его братья и сестры.

– У серба из Черногории, родившегося в Косове, особый темперамент, – сказала мне Генчич. – Джоковичи – очень сильные люди.

Взрывы НАТО в 1999 году, которые так сильно повлияли на Джоковича, были ответом на репрессии сербов против албанских сепаратистов в Косове, где подавляющее большинство населения составляют этнические албанцы.

Отколовшаяся провинция провозгласила формальную независимость в 2008 году при поддержке западных держав, таких как США и Германия, но Сербия и множество других стран по-прежнему не признают ее как суверенное государство.

Этот вопрос остается очень чувствительным для Джоковичей, и Новак выразил свое несогласие с независимостью Косово.

– Я читал книги по истории и помню, чему меня учили, – однажды сказал мне Джокович. – Это часть моей страны и часть моей семьи.

Такое открытое участие в политике – еще одно отличие от Федерера, который в некотором смысле прирожденный политик. У него есть способность как лицезреть, так и участвовать, заставлять своего собеседника чувствовать, будто он находится в центре его вселенной, будь то директор турнира или любезный водитель автомобиля.

Федерер на протяжении всей своей карьеры тщательно избегал политических комментариев. Он ограничил свое лоббирование внутренними проблемами тенниса, например недавней поддержкой потенциального слияния мужских и женских турниров и протестом против тренерской работы в матчах.

В этом смысле ему ближе начало двадцать первого века, чем 2020-е, когда для спортсменов становится нормой использовать свои платформы, чтобы взвешивать все, от расизма до сексизма и изменения климата. Федерер столкнулся с некоторой критикой и небольшими протестами со стороны активистов, которые обвинили Credit Suisse, одного из его спонсоров, в инвестициях в ископаемое топливо. Протестующие использовали хэштег #RogerWakeUpNow в социальных сетях, а одним из своих постов поделилась известная климатическая активистка Грета Тунберг.

В начале 2020 года Федерер ответил: «Как отец четверых маленьких детей и горячий сторонник всеобщего образования, я очень уважаю и восхищаюсь молодежным климатическим движением, и я благодарен молодым климатическим активистам за их настойчивые усилия изучить наше поведение и принять новаторские решения. Мы обязаны их выслушать. Я ценю напоминания о моей ответственности как частного лица, спортсмена и предпринимателя, и я готов использовать это привилегированное положение для обсуждения важных вопросов со своими спонсорами».

Когда-то спонсоры уклонялись от защиты интересов спортсменов, но теперь они часто принимают участие, как это было с Наоми Осакой в 2020 году после того, как она выиграла Открытый чемпионат США, протестуя против расовой несправедливости и насилия со стороны полиции.

Джокович долгое время был фигурой более противоречивой и откровенной, чем Федерер.

В статье, которую я написал после интервью с Джоковичем в 2019 году, я определил Надаля как борца, Федерера как угодника толпы и Джоковича как искателя. Он неугомонен, постоянно ищет лучшие методы и новые влияния, и это, без сомнения, помогло ему преодолеть огромные препятствия на пути к высшему уровню мужского тенниса.

– Федерер и Надаль вдохновили меня на то, чтобы извлечь максимум из себя и своего тенниса, – сказал он мне однажды.

Когда появился Федерер, лучшие игроки предыдущего поколения – Агасси и Сампрас – уже угасали. Но Джокович прибыл в разгар лучших матчей Федерера и Надаля. Он стал их соперником, а зачастую и имел преимущество над обоими игроками, в том числе в матчах Большого шлема, которые более чем когда-либо