Роджер Федерер. Долгий путь и прекрасная игра мастера - Кристофер Клэри

Федерер выиграл двадцать восемь сетов подряд в финале и искренне верил в свои шансы. Джокович подготовился, посмотрев «300 спартанцев» накануне финала, жестокую историю о спартанских воинах, яростно, хотя и безуспешно, сражавшихся с врагом, превосходящим их численностью.

Джерард Батлер, звезда фильма, был другом Новака и смотрел финал. Джокович преуспел лучше, чем спартанцы, но и его поддержка была меньше, так как толпа из Нью-Йорка приветствовала его пропущенные первые подачи и невынужденные ошибки и скандировала: «Роджер!», будто Федерер был всеамериканским чемпионом, а не швейцарцем.

Федерер был выдающимся в тридцать четыре года, но Джокович оказался лучше в свои двадцать восемь лет.

Однажды я спросил Джоковича, чем игра Федерера отличалась от игры других его главных соперников, таких как Надаль и Мюррей.

– Роджер – самый непредсказуемый из всех, у него так много талантов, ему под силу любой удар, – считает Джокович. – Я думаю, что самое худшее в любом сопернике – это непредсказуемость, когда вы не знаете, что будет дальше. Это свойственно Роджеру, разнообразие в игре, он играет с вашим разумом. Вы думаете, что же будет дальше.

Джокович упомянул и так называемую SABR Федерера (Скрытая атака Роджера), когда он подходит необычайно близко к линии подачи, чтобы нанести ответный удар почти с лету.

– Сделает ли он SABR? – размышляет Джокович. – Он выйдет к сетке? Останется у линии подачи? Он его срежет? Ударит? Он заставляет вас все время гадать, и именно поэтому так сложно его обыграть.

Федерер перетасовал свои карты, на этот раз регулярно атакуя у сетки, следуя совету своего второго тренера Стефана Эдберга, который заступил на должность после дружеского расставания Федерера с Аннаконе в конце 2013 года.

Но Джокович – прекрасный оборотень. Тактика, которая сработала против него в первом сете, вероятно, не сработает в четвертом. Он перестраивался и тоже мог быть непредсказуемым.

Последняя возможность Федерера форсировать пятый сет заключалась в трех брейк-пойнтах, когда Джокович подавал на титул со счетом 5–4. Но Джокович отыграл все три и, что особенно важно, сохранил девятнадцать из двадцати трех брейк-пойнтов, с которыми он столкнулся тем вечером.

– Вы должны правильно дозировать риск, – сказал Федерер. – Иногда я делал это хорошо, а иногда – нет.

Победа Джоковича со счетом 6–4, 5–7, 6–4, 6–4 перевела его на уровень двузначных чисел – он завоевал десять титулов Большого шлема в одиночном разряде. Федерер, небывалый лидер среди мужчин, застрял на семнадцати.

Джокович и Федерер сравняют счет 21–21, прежде чем первый вырвется вперед, скорее всего, навсегда.

Федереру достались воспоминания о подбадривающих песнопениях и возгласах фанатов вдали от дома.

– Определенно, одна из причин, по которой я продолжаю играть, – эти мурашки по коже, – признал Федерер. – Для меня большое утешение получать такую поддержку в стране, которая находится так далеко от Швейцарии и является одной из самых сильных в спорте в целом. Здесь любят победителей.

У Джоковича, безусловно, были основания не согласиться, и на следующее утро, когда мы встретились для интервью, он объяснил один из своих механизмов выживания.

– На самом деле я пытался сыграть сам с собой в интеллектуальную игру, – сказал он, когда мы ехали по улицам Мидтауна. – Они кричали: «Роджер!», а я представлял, как они кричали: «Новак!»

Это было настоящее признание – пронзительное и немного жалкое. Но Джокович, казалось, на данный момент смирился со своей судьбой: великий чемпион, любимый в Сербии, но не за ее пределами.

– Я переживаю много эмоций на корте, как и все остальные, – делится Джокович. – Я просто думаю, что со временем мне удалось научиться использовать этот опыт и справляться с давлением в трудные моменты. Но мне кажется, что многое определяется моим характером и тем фактом, что я вырос в необычных обстоятельствах. Они сформировали меня и мой характер, и эти воспоминания дают мне немного силы, которую я использую в таких случаях, как прошлым вечером.

Голос Джоковича был хриплым, его волосы были немного неуместно взъерошены. У него на правом запястье и самой руке были следы от падения, которое случилось в начале финала. Но мы вышли из машины и быстро пошли по Центральному парку, направляясь туда для фотосессии. Джокович, который обычно останавливался в поместье своего друга Гордона Юлинга, в этом году решил остановиться в манхэттенском отеле со своей семьей.

– Один из моих близких друзей сказал, что в этом городе так много энергии, и я думаю, что он прав. Если вы остаетесь в городе на определенное время, это дает вам много энергии, – сказал Джокович. – Но если вы останетесь слишком надолго, это может, наоборот, отнять ее у вас.

Я спросил его, получил ли он здесь энергию, необходимую для победы в этом году.

– Это произошло, но я чувствую, что с сегодняшнего дня она начинает убывать, – сказал он. – Так что мне нужно вернуться домой.

Мы приближались к месту назначения, но у меня было время задать еще один вопрос. Поэтому я спросил, что нужно, чтобы зрители турнира Большого шлема поддержали его так же, как они поддержали Федерера в Нью-Йорке.

Джокович задумался на мгновение, а затем пространно ответил. Он в целом человек абзацев, а не предложений.

– Честно говоря, я думаю, что в первую очередь речь идет о стойкости, – сказал он. – Истинные фанаты тенниса уважают того, кто проявляет приверженность спорту – не только показывает результаты, но и демонстрирует свою страсть к теннису и уважает их, турниры, соперников и спорт в целом. Думаю, дело также в том, что вы собой представляете. Уважаете ли вы истинные жизненные ценности и являетесь ли вы человеком совести, который играет в теннис, но при этом еще и дает эмоции? Я думаю, что важны все аспекты. Вот что я пытаюсь сделать. Так меня воспитали, и я надеюсь, что пубилка это признает. Но в данных обстоятельствах, когда я играю против Роджера, я не могу ожидать чего-то другого.

Джокович пожал руку и попрощался.

– Пора на вашу сцену, – подсказал я, указывая на холм с видом на Уоллман Ринк.

Джокович шагнул вперед, позади осталась линия горизонта Мидтауна, а перед ним – толпа фотографов. Трофей Открытого чемпионата США вскоре вернулся в его руки, Федереру он не достался.

Глава тринадцатая

Лилль, Франция

До финала Кубка Дэвиса 2014 года оставалось 48 часов. Роджер Федерер выглядел, как ни странно, намного старше своих лет, когда осторожно отбивал теннисные мячи на