Роджер Федерер. Долгий путь и прекрасная игра мастера - Кристофер Клэри

редактором программ по искусству на югославском, а затем и на сербском национальном телевидении. Она познакомила Джоковича с русской поэзией и классической музыкой, включая увертюру Чайковского «1812 год».

– Я видела, как ему это нравится, – вспоминает Генчич. – Я объяснила: «Когда ты играешь матч, Новак, это очень важно, и вдруг ты чувствуешь себя не очень хорошо, вспомни эту музыку, вспомни, сколько адреналина у тебя в желудке и в теле. Пусть эта музыка подтолкнет тебя играть все сильнее и сильнее».

Семья Джоковичей не имела теннисного опыта, но они наверняка знали о Селеш, этнической венгерке из сербского города Нови-Сад, которая уже выиграла восемь титулов Большого шлема в одиночном разряде и поднялась на первое место в мире после иммиграции в США с ее семьей.

Селеш также заработала миллионы долларов, а в условиях кризиса в Югославии талант золотого ребенка, казалось, стоил серьезных вложений времени и денег. Проблема заключалась в том, чтобы найти деньги.

– Я должна сказать, что Срджан и его жена не плакали, они думали, – признает Генчич.

Они занимали у друзей и вкладывали свои скудные ресурсы в семейный проект. Помогло то, что Генчич не взимала плату за тренировки, и, будучи президентом теннисного клуба Белграда, она также позаботилась о том, чтобы Джокович получил бесплатное оборудование, в том числе ракетки Prince. Но для прогресса ему требовалась международная конкуренция, а средств было ужасно мало.

– Срджан пробивался как сумасшедший, – рассказывает Горан Джокович о своем старшем брате. – Иногда он не нравился людям, но у него была энергия быка. Это были не лучшие времена. Санкции, война – это были непростые времена для Сербии, для Югославии, но все деньги, которые у нас были, мы вложили в Новака. У него должно было быть все необходимое: новая ракетка, хорошая еда и все остальное. Конечно, мы могли бы жить очень легко, если бы он не играл в теннис, но у нас было видение.

– Нам не нужны были плохие вибрации, нам нужна была только хорошая энергия, – добавил Горан. – Но, конечно, люди иногда говорили: «Эта семья сумасшедшая, кем они себя возомнили? Как они могут даже подумать, что Новак кем-то станет?»

В 2019 году, когда я посетил Джоковича в Монте-Карло, где он живет в роскоши с Еленой и двумя своими маленькими детьми, он рассказал мне об одном из моментов, которые сформировали его в детстве.

Его отец собрал всю семью, включая двух младших братьев Джоковича, в их съемной квартире в Белграде и бросил на кухонный стол купюру в 10 немецких марок.

Джокович хлопнул рукой по столу, рассказывая эту историю.

– Десять немецких марок равнялись тогда десяти долларам, и мой отец сказал: «Это все, что у нас есть». И еще он сказал, что мы должны держаться вместе еще больше, чем когда-либо, вместе пройти через это и найти свой путь. Это был очень мощный и очень важный момент для моего роста, моей жизни, всех наших жизней.

Когда Джоковичу было двенадцать, Генчич поняла, что ему пора покинуть Сербию, что для прогресса ему нужна конкуренция. Она связалась со своим старым другом Николой Ники Пиличем, бывшей югославской звездой из Хорватии, дошедшим до финала Открытого чемпионата Франции 1973 года. Его спор с национальной федерацией привел к бойкоту Уимблдона среди мужчин в том же году.

Пилич теперь руководил теннисной академией в Германии недалеко от Мюнхена. Генчич убедила его взять Джоковича, несмотря на политику академии не принимать игроков младше четырнадцати лет.

Джокович поехал со своим дядей Гораном в Мюнхен. Из-за ограничений в Сербии им пришлось пересечь границу, оставить машину в аэропорту Скопье, ныне столице Северной Македонии, и вылететь в Германию. Но его дядя вскоре вернулся в Сербию, оставив Джоковича на три месяца в стране, чей язык он не знал.

В четырнадцать лет Федерер, по крайней мере, в выходные мог сесть на поезд до Базеля.

– Все это влияет на ваше ментальное состояние, вашу психологическую силу, – сказал мне Джокович. – Я был один уже три месяца, когда мне было двенадцать с половиной, поэтому я должен был нести ответственность. Я должен был быть достаточно храбрым, чтобы быть наедине с собой и упорно трудиться, и именно это я сделал. Я научился быть независимым.

Джокович проведет несколько лет в академии Пилича, будучи частью волны феноменальных сербских игроков, которым пришлось покинуть свою страну, чтобы прорваться, в том числе будущим № 1 Ане Иванович и Елене Янкович.

– Новак действительно очень рано повзрослел, – считает Иван Любичич, хорватская звезда, который позже тренировался с Джоковичем под руководством итальянского тренера Риккардо Пьятти. – Новак знает, чего хочет. Он знает, как это получить, и это приятно, но у всех этих лучших парней – Рафа, Роджера – это есть. Либо вы много боретесь, либо вынуждены быстро учиться, что они и сделали.

Но Джоковичу не хватало подстраховки, такой как была у звезд, которые оказались его соперниками. Ему нужно было стать лучшим, ведь его семья стольким пожертвовала, и, хотя Генчич предсказывала, что Джокович попадет в пятерку лучших к семнадцати годам, это заняло немного больше времени.

– Мы пропустили два года, потому что у нас не было денег, чтобы достичь всего, чего я хотела, – сказала она мне.

Он действительно дебютировал в турнирах Большого шлема в семнадцать лет, попав на Открытый чемпионат Австралии 2005 года и встретившись с Маратом Сафиным в первом раунде на Арене Рода Лейвера. Сафин выиграл 6–0, 6–2, 6–1, а позже взял и титул.

– Я был [№] четвертым в мире, а парень только что прошел квалификацию, так чего же вы ожидали? – прокомментировал Сафин. – Я играл хорошо. Я ехал, чтобы выиграть турнир. Он пришел посмотреть, что да как. Но посмотрите, чем это обернулось для него, так что он должен мне пару ужинов!

Джокович, несмотря на упрямство, быстро учится, и, хотя Федерер заслужил звание полиглота, Джокович знает больше языков. Он свободно говорит на сербском, немецком, итальянском и английском, а также может изъясниться на французском, испанском и даже немного на русском.

Он быстро стал профессионалом. К концу 2005 года Джокович был в сотне лучших, к концу 2006 – в двадцатке, а к концу 2007 – третьим после Федерера и Надаля, которых он победил и выиграл турнир ATP Masters 1000 в Монреале, Канада.

Ему было двадцать лет, и он собирался стать чемпионом Большого шлема, выиграв Открытый чемпионат Австралии 2008 года после того, как снова победил Федерера, на этот раз в двух сетах в полуфинале.

– Король мертв, да здравствует король, – провозгласила мать Джоковича.

Как оказалось, это было преждевременно. Федерер, ослабленный мононуклеозом на той стадии, вернется на вершину в 2009 году. Надаль вернется в 2010 году.

Джокович не достиг первого места, пока не выиграл Уимблдон в 2011 году, победив Надаля в финале.