Апогей пурпура и порчи - Павел Николаевич Корнев

— Ваши книги о порче — бесполезны, — заявил я Ночесвету. — Мне не удалось найти в них ничего, что могло бы помочь обуздать высшее проклятие!

— Тебе это и не нужно! — презрительно скривилась Божана. — Я всё сделаю сама!

Я покачал головой.

— Как уже говорил вашему уважаемому брату, проклятия — прилипчивей некуда. Не хочу полагаться на волю случая: если не получится отдать всё наполнение апогея разом, мне придётся как-то вычищать остатки.

— Вычистит кто-нибудь другой!

Но я спокойно выдержал взгляд собеседницы и на попятную не пошёл.

— Кто? — спросил, не желая отступать. — Вы будете заняты Лилией, а мне доводилось наблюдать ураганное распространение порчи! Неужели я так многого прошу? В конце концов, я потратил на подготовку куда больше времени, нежели предполагалось изначально!

Ночесвет нехотя кивнул.

— Посмотрю, что тут можно сделать. А теперь иди!

Слишком уж неопределённый ответ особо не порадовал, но испытывать терпение боярина я не стал и ухромал к себе, а там плюхнулся на кровать и погрузился в медитацию. Кое-как стабилизировал узел в колене, после этого взялся решать составленные Гроданом задачки по математике и немного даже поломал голову над схемой подобия ложного аватара, но хоть базовые правила комбинирования служебных приказов больше и не казались таким уж беспросветным тёмным лесом, нисколько в последнем не преуспел.

Ёрш постучался в дверь, когда на улице давно стемнело и уже даже успела закрыться театральная кофейня.

— Выходить пора! — объявил он, заглянув внутрь.

Вечером я успел самую малость вздремнуть, так что сейчас лишь зевнул и поднялся с кровати.

— Ты хоть знаешь, куда идти?

— Само собой! — кивнул новоявленный аспирант.

Я вышел к нему, расслышал девичий смех и удивлённо остановился.

— Это кто у боярышни? Догада?

— Ага, — подтвердил Ёрш. — Как Кабан на дежурство ушёл, бутылку вина взяла и наверх ушуршала.

— Кабан ушёл? — озадачился я. — А мы чего же?

— А нам ближе. Нас к соседней церквушке приписали — это два квартала вверх по Нагорной. И ты б нормально оделся — раньше полуночи точно не вернёмся.

Надел я на себя всё самое тёплое, что только было, поэтому лишь плечами пожал да вздохнул тяжело. Ну а как тут было не вздохнуть? День выдался не из простых, и ничего хорошего от его завершения ожидать тоже не приходилось.

«Объективно» — пришло на ум слышанное как-то от Дарьяна словечко.

И ничего хорошего от его завершения объективно ожидать не приходилось, угу.

А вот настоятель выстроенной в глубине квартала церквушки нам откровенно обрадовался. Ну или объективно обрадовался — с правильным применением подобных мудрёных слов у меня пока что возникали известного рода проблемы.

Впрочем — плевать. Обрадовался, и точка!

Что меня откровенно или же объективно обеспокоило.

Я мотнул головой, перехватил озадаченный взгляд священника и покачал головой.

— Поспал на закате, вот голова и тяжёлая, — пояснил, хоть мог и просто промолчать.

— На свежем воздухе быстро попустит, — с улыбкой произнёс отец Чуткий и улыбнулся ещё даже шире зашедшему на церковный двор пузатому мужчине средних лет в добротном овчинном полушубке, меховой шапке и валенках, после чего крикнул: — Шустрый, все в сборе!

Шустрым оказался молоденький служка-адепт, а пузатого нам отрекомендовали наблюдателем от городской управы.

— Не доверяют подсчёт приблудных духов квартальным надзирателям, — поведал нам отец Чуткий. — Боятся злоупотреблений.

Чиновника аж перекосило.

— А уж как я боюсь! Двух предшественников за приписки с работы погнали!

— Но не на моей земле! — веско произнёс священник. — У нас всё по-честному!

Ёрш не удержался и хохотнул.

— Очень плохо! Мне б тысяч пять духов списать — глядишь, по долгам рассчитаюсь!

Только-только раскуривший трубку чиновник аж табачным дымом подавился, но делать замечание дворянину не решился, только буркнул:

— Шутки у вас, молодой человек…

— Весёлые! — отрезал Ёрш. — А вот ботинки не чета твоим валенкам, так что давайте уже двигаться!

— Сначала пройдёмся по округе, — объявил священник, — а потом Шустрый духов подманить попытается. — Он перехватил мой озадаченный взгляд и пояснил: — Для нечисти нет лучше добычи, нежели слабые тайнознатцы. Так и слетаются, так и слетаются!

Я нахмурился.

— Их прям много? В городе⁈

Отец Чуткий со скорбным видом кивнул.

— Да уж немало. Но слабые, очень слабые — таким даже с простецом совладать непросто, вот и таятся, сбиваются в стаи.

— А почему тогда в дома не лезут по ночам?

— Дом — это дом, туда пробраться какие-никакие силёнки нужны. Опять же — ночные сторожа не зазря свой хлеб едят. Кто побогаче алхимические составы и колдовские обереги приобретают, а кто победней святой водой жильё опрыскивает. Да и фонари все освящены — и которые на домах, и уличные. Почитай, на седмицу благословения хватает, — за священника ответил чиновник и первым вышел со двора. — А приблудных духов в Среднем городе хоть отбавляй, самые хилые по утрам пачками развеиваются. На окраинах, говорят, до такого не доходит пока.

— Прям уж пачками! — не поверил Ёрш. — Небывальщина какая-то!

Мужик пожал плечами и в спор ввязываться не стал.

Мы дошли до Нагорной и повернули на неё, чтобы уже в соседнем квартале вновь вернуться вглубь застройки. Где-то проверяли ночных сторожей, где-то натыкались на пикеты местных жителей, раз остановились потолковать с патрулём стрельцов, усиленным монахом, в другой остановили для проверки парочку сомнительных персон, но те отбрехались.

Дважды приходилось бежать на заполошные трели свистков, но в обоих случаях караульным просто мерещилась нечисть со страха. Когда какой-то благоухавший перегаром бородач на полном серьёзе начал вещать о скакавшем с крыши на крышу чёрте, пузан из управы не сдержался и зарядил ему кулаком в ухо.

В итоге вышли к небольшой площади, там-то отец Чуткий и объявил:

— Здесь приманивать будем, тут завсегда улов хороший. Со всей округи слетаются. Три-четыре духа за раз берём!

Чиновник вздохнул.

— Ну… — кашлянул он, — за два червонца с работы не турнут и на каторгу не отправят! Валяй, отрок!

Брат Шустрый вопросительно посмотрел на священника, и тот сказал нам с Ершом:

— Вы отойдите пока, трудники. Ежели нечисть сильного тайнознатца учует, то сразу, как говорят на улицах, дёру даст.

— Меня не учует, — отмахнулся я.

— Его не учует, — подтвердил Ёрш,