Апогей пурпура и порчи - Павел Николаевич Корнев

— Один узел! Чтобы закрыть контур, тебе остаётся один-единственный узел!

— В идеале нужно будет сформировать ещё пару в локтях, — влез со своим мнением Ночемир, — но можно обойтись и без этого.

— Подумаю, — кивнул я, начав отряхиваться от мелкого песка.

— Но вообще странно, — задумался аспирант. — Так хорошо шёл и так быстро скис!

— Будто не знаешь, как это бывает! — отмахнулась его невеста. — Случается, после предела соответствия люди одного-единственного узла сформировать не могут!

— Увы, не талант! — развёл руками Ночемир, в очередной раз оттоптавшись на моей больной мозоли.

Надо ли говорить, что представительство школы Пылающего чертополоха я покинул в отнюдь не самом хорошем расположении духа?

— Зато живой! Зато живой! Зато живой! — бормотал себе под нос, хромая от чёрного хода к Каштановому бульвару. — Всё ещё живой!

Давно ведь мог шею свернуть — но нет же, всякий раз выкручивался! Ни по нападению на Сурьму меня больше не тягали, ни убийство парочки дворян из дома Золотых искр не аукнулось. Счастливчик же! Счастливчик, чтоб меня черти драли!

На самом деле колено не болело, но зато узел припекало столь ощутимо, что казалось, будто вот-вот и начнёт пригорать плоть. Ещё и дух тянуло как-то очень уж неприятно, вот и хромал. Но надо будет — побегу.

Только на кой чёрт? Не стал мучить себя, поймал извозчика. Тот требованию катить на пересечение Каштанового и Нагорной откровенно удивился, поскольку тут было рукой подать, но от лёгкого приработка отказывается, конечно же, не стал. Ну и поехали, а сразу после театра лошади вдруг захрипели и стали как вкопанные.

— Какого?.. — встрепенулся я, и тут же на перекрёстке послышались испуганные крики.

Прохожие бросились врассыпную, кто-то метнулся к спуску в театральную кофейню, вдогонку устремился белый росчерк, коим проявился в нашем мире прокравшийся из астрала приблудный дух. Хищный силуэт едва не настиг беглеца, но в итоге бестолково завис в воздухе, не в силах прорваться через внешний, самый пустяковый барьер нашей защитной формации, и тут же распахнулось окно второго этажа: росчерк рыжевато-голубого огня угодил точно в потустороннюю тварь, и та вмиг прогорела, развеялась, распалась.

— Уже и средь бела дня на людей бросаются! — охнул извозчик. — Царь небесный, за что нам всё это?

— Неладно что-то в епархии, если такие дела в городе творятся! — отозвался расслышавший этот возглас прохожий. — Неспроста, видать, говорят, будто сектанты дочь епископа умыкнули и теперь крутят им как хотят!

Болтун оценил хмурый вид извозчика и ускорил шаг, не желая получить кнутом.

— Бывай! — попрощался я с усатым дядькой и поспешил через перекрёсток.

Прошёл с задов, а только шагнул в гостиную и наткнулся на Ерша.

— А вот и я! — раскинул руки новоявленный аспирант с радужками рыжевато-голубого оттенка — совсем как пламя, спалившее приблудного духа.

— Долго ты что-то! — отметил я, пожимая руку выбившемуся в дворяне босяку. — Но поздравляю, поздравляю!

— Долго, — с тяжёлым вздохом признал Ёрш. — Азимут, сказали, так себе получился, поэтому схему репьёв чуток перекроили, а сверху новый аргумент накатили. В долгах теперь как в шелках!

— Отработаешь, чай! — буркнул из-за стола Кабан. — Меня, вот, Чернояр в личные ученики брать не хочет — говорит, слишком поздно я в черноту ушёл, абрис уже не шибко-то к аспекту и подгонишь. Во внутренние ученики ещё туда-сюда, а в личные не возьмёт. Мол, другие профессора засмеют, потому как всех достоинств у меня крепость богатырская.

— Тебя из пушки не пробьёшь! — рассмеялся Ёрш. — Чего он ломается ещё?

Деревенский увалень кивнул.

— Я профессору так и сказал: мол, мне и так нормально! А он говорит, чернота для этого абриса шибко тяжёлая и густая. Не раскрою весь свой этот… как его…

— Потенциал? — предположил я.

— Во-во! Его! Абрис чуток подрихтуют ещё, конечно, но даже так середнячком останусь. В школе — источник, там прожарят и навык обращения с оранжем подтянут, но на кого я хозяйство и Догаду оставлю? Ерунда! Мы и сами с усами! Насобачусь ещё, поди!

Он поднял ладонь, и на пальцах немедленно заплясали длинные языки пламени, но почти сразу оранжевый их оттенок потемнел и сменился чернотой. Кабан чертыхнулся, Ёрш покачал головой и спросил меня:

— В курсе, Серый, что нас с тобой к какой-то здешней церквушке приписали? Будем приблудных духов гонять.

Тому обстоятельству, что отец Бедный обо мне за своими важными делами не забыл, я даже порадовался, точнее — порадовался хоть какой-то возможности заработать. Дарьяну и Кабану навязываться так и не стал, а иных доходных дел у братии последнее время не было. Наш предназначенный для быстрых бросков через верхние слои астрала и преследования купеческих посудин «Репейник» для каботажа годился мало, а в срочных перевозках ни у кого из знакомых купчишек нужды пока что не возникало.

Ёрш тем временем достал из кармана полушубка бутыль зелёного стекла и с торжественным видом выставил ром на стол.

— Выдержанный! — объявил он и сказал Кабану: — В твоём заведении такого не подают!

Деревенский увалень неуверенно замялся.

— Мне ж ещё работать сегодня!

— И мне тоже работать! — не принял этот аргумент бывший босяк. — Вот накачу сейчас и пойду отсыпаться!

— Один отсыпаться будешь? Даже в театр не заглянешь? — удивился Кабан. — Измира тобой интересовалась. Сам её не видел, мне Догада передала.

Ёрш поморщился.

— Видно будет!

Он взялся разливать ром, и я предупредил:

— Выпью рюмку, а сидеть с вами не буду. У меня комбинаторика сейчас начнётся.

— Полштофа на троих? Тут при всём желании не засидишься! — покачал головой новоявленный аспирант и спросил: — А Книжник где? Учится уже?

— Может, и учится, — усмехнулся Кабан. — А может, библиотекаршу пользует — кто ж его знает?

— Они снова сошлись, получается?

— И даже съехались!

Мы выпили, и я сходил на кухню, поскрёб по сусекам, выставил на стол отыскавшееся там съестное. Из-за прожига узла на завтрак сегодня опоздал, а на пустой желудок ром пить определённо не стоило. Впрочем, его в любом случае пить не стоило. Но повод же! Первый аспирант в нашей братии!

Долго я засиживаться не стал, перекусил, пропустил ещё пару рюмок и засобирался.

— И вот ещё что, Стремглав! — обернулся уже в