Апогей пурпура и порчи - Павел Николаевич Корнев

Да и так могли бы попытаться авторитетом церкви прикрыться, просто я вчера до невозможности разгадкой послания Беляны взвинчен был, и ещё ром в голову ударил, вот и поддался искушению пару выродков на тот свет спровадить, не стал другие решения проблемы искать. Да и Кабан нас здорово настропалил.

— И как отвертелись бы? — прищурился священник. — Излагай!

— Первое — добились бы запрета на проведение дуэли. Добились бы ведь, так? Второе — на Буремира надавили бы. Агна же не только за счёт Дарьяна какое-то время жила, но ещё и деньги у него на возврат школьного долга взяла, а где иждивенка, там и содержанка. Пойдут слухи — не отмоется.

— Вот это — аргумент, — признал отец Бедный. — Запрещать проведение поединка декан бы скорее всего не стал, но ваши оппоненты точно бы на примирение пошли, если б Дарьян истребование долга своему душеприказчику вменил.

Я озадаченно уставился на собеседника.

— Что глазами лупаешь? — рассмеялся тот. — Думаешь, у Буремира к лисичке чувства? Нет, такого тоже исключать нельзя, но скорее он её семью возглавить решил. В своём доме ему ничего кроме вторых-третьих ролей не светит, а тут есть все шансы серьёзным статусом обзавестись, пусть даже денег и влияния к нему и не приложится.

— Так разве можно? — поразился я.

— Почему нет? В семье Рыжепламенного лиса аспирантов не осталось вовсе, а единственный мужчина-аколит — полнейший бездарь. Сам-то Буремир в каком ранге?

— Аспирант.

— Ну вот, — кивнул отец Бедный. — Сразу после женитьбы сможет взять на себя временное управление семьёй, а как супруга в аспиранты прорвётся, так их уже и не сместить будет. Тут главное, чтобы никто из лисичек обскакать не успел, а то выйдет замуж какая вертихвостка удачно или в возвышении талант проявит, и останутся с носом.

— А которых в другие семьи замуж выдали?

— Выдали и выдали, обратно ни им самим, ни детям уже не вернуться.

— И даже Агний ничего с этим поделать не сможет, когда в аспиранты прорвётся?

— Если время упустит, то — нет, — уверил меня священник и расплылся в улыбке. — Но если он или кто-нибудь из родственниц раздобудет доказательства сожительства Агны с мужчиной или хотя бы её слишком тесной связи с простолюдином, во главе семьи ни ей самой, ни её супругу не встать.

— Ага! — протянул я, осознав, чем именно объясняется стремление Буремира выставить нашего товарища из города.

— Вот тебе и ага, — усмехнулся отец Бедный и вдруг спросил: — Так где, говоришь, вечер провёл?

Я рассказал, запираться не стал. Чистую правду собеседнику поведал, просто не всю — упустил те два часа, которые провёл вне дома. Вот мы выпили, и вот уже снова пьём.

Собственно, а что нам в той ситуации ещё оставалось?

Священник, вне всякого сомнения, уловил исходивший от меня лёгкий запах перегара, но историей не проникся, уточнил:

— И если домашних опрошу, они твои слова подтвердят?

Меня пробрал неприятный холодок.

— Да какие там домашние-то? Буфетчика мы отпустили, а Догада и её младший брат посуду вымыли и спать ушли. Да и подтвердят они что угодно, если такая нужды возникнет. Но Дарьяна и Тенебора кто-то из ваших видел — они на ночное дежурство выходили, приблудных духов ловили.

— Смотри! — пригрозил пальцем отец Бедный. — Узнаю, что вы мне голову морочите, таким оброком обложу — взвоете!

И вроде бы не пообещал сгноить на каторге или тем паче выдать дому Золотых искр, но хрен редьки не слаще. И в самом деле ведь взвоем!

— Да и так обложу, пожалуй, — продолжил священник. — Не дорабатываете вы! Не дорабатываете!

Но вдаваться в подробности он не счёл нужным, а я отнюдь не горел желанием их узнать, поэтому планами на нашу братию интересоваться не стал.

Когда карета остановилась у ворот факультета тайных искусств, отец Бедный первым выбрался наружу и спросил у привратника:

— Декан у себя?

— Никак нет, ваше высокопреподобие! — прозвучало в ответ.

— Дарьян Мертвослов появлялся?

Как ни странно, вопрос этот привратника в тупик не поставил, и он чётко отрапортовал:

— Проследовал в приёмную декана не далее получаса назад!

— Кто-нибудь из дома Золотых искр?

— Никого не было-с.

Отец Бедный ненадолго задумался, затем велел кучеру приезжать к девяти, а сам прошёл в услужливо распахнутую калитку. Я поспешил следом, гадая, явится ли поддержать родича Буремир или же проявит благоразумие и тем самым не позволит придать нашей игре дополнительную толику убедительности, но раньше времени по этому поводу переживать не стал и… оказался выставлен из приёмной декана.

Заодно отец Бедный велел прогуляться и уже явившемуся на службу секретарю, поэтому я в коридоре задерживаться не стал и предпочёл выйти на улицу.

— Чего учудили снова? — полюбопытствовал привратник. — Дуэль опять затеваете?

Прежде чем я успел ответить, из-за угла вывернула коляска — это прикатили Буремир и Агна. Едва удержался от того, чтобы при их виде кулаки не стиснуть, даже сильней прежнего узел у кадыка засаднил. Но виду не подал, сбросил оцепенение и подошёл к влюблённой парочке до того, как дворяночка успела укатить восвояси.

— Сударь, — со всем почтением обратился я к Буремиру, — предлагаю уладить дело миром.

Тот разыграл недоумение.

— Какое ещё дело? Ты о чём вообще?

— О дуэли Дарьяна Мертвослова и вашего родича.

Агна смерила меня взглядом, полным ядовитого презрения, её спутник скривился ничуть не менее выразительно.

— Отойди, трудник! Нам неприятно твоё общество!

Он отвернулся, безмерно довольный собой, и я не стал вступать в пространные объяснения, воспользовался подсказкой отца Бедного, веско обронил:

— Дарьян составил завещание.

Агну это заявление оставило безучастной, Буремир рассмеялся.

— Весьма своевременно!

— В нём он уполномочил душеприказчика взыскать авансы за не в полной мере оказанные услуги…

Вот тут дворяночку и проняло до самых печёнок, она враз залилась краской. Побагровел и Буремир.

— Да как ты смеешь!.. — прорычал он, стискивая кулаки. — Да за такие намёки…

Оказаться вызванным на дуэль мне нисколько не хотелось, и я выдохнул коротко:

— Не стоит! — Венчавший зигзаг силовой узел опалило огнём, перехватило дыхание. Я откашлялся и продолжил: — Не стоит вызывать меня на дуэль, это ни к чему не приведёт. В силу полученных мной травм, поединок попросту не согласуют.

— Думаешь, сумеешь спрятаться за