Апогей пурпура и порчи - Павел Николаевич Корнев

— Но ты-то его ощущаешь? — уточнил я с надеждой.

Девица села рядом с книжником и поводила над ним ладонями, потом закрыла глаза и кивнула.

— Да, нашла!

— И сможешь убрать метку? — встрепенулся Дарьян.

Лилия скривилась.

— Золотой уголёк… Не самый удобный для меня аспект, но — смогу.

— Стой! — потребовал я и спросил: — А сможешь не развеивать этот уголёк, а вернуть его обратно некоторое время спустя?

Барышня скривилась.

— Это будет… больно. И чего ради мне так напрягаться?

— Способ и средство, — предложил я и веско добавил. — Завтра!

Дарьян растерянно завертел головой.

— Вы о чём это?

— Это наши дела! — отшил я его, едва сдерживаясь, чтобы не рассмеяться от распиравшей меня радости, чужой и даже чуждой. — Ну так что?

Лилия ничего не ответила, лишь сделала хватательное движение, будто стиснула пальцами нечто незримое, и Дарьяна выгнуло дугой — он коротко взвыл и тут же подавился криком, долбанулся головой об изголовье кровати, закрутился штопором и непонятным образом очутился на полу. Скорчился там, хрипло задышал.

— Предупреждала ведь, что будет больно, — напомнила барышня, меж стиснутых пальцев которой потёк лиловый туман и заструились лучики золотистого сияния. — Давайте! — поторопила она нас. — Или мне так до утра сидеть придётся?

Я ухватил книжника под руки, напрягся и помог ему встать, легонько похлопал по щеке и поводил перед лицом пальцами, прищёлкнул ими.

— Очухался? Тогда беги переодеваться!

Дарьян помотал головой и покачнулся, но устоял на ногах и вышел. Я вопросительно поглядел на Лилию, та покидать комнату оказалась не расположена, сам же её выставлять за дверь не стал — слишком уж напряжённой выглядела поза девицы. Избавился от пиджака и начал расстёгивать сорочку, тогда барышня с придыханием произнесла:

— Всё же решился?

— Ищи дурака!

— Но хоть расскажи, что придумал!

— Завтра!

Надо понимать, удержание магического уголька давалось Лилии не так уж и легко, поскольку приставать с расспросами она не стала, как не продолжила и флиртовать, чему я был несказанно рад. Просто до невозможности захотелось прямо сейчас поквитаться с приложившим меня тростью стариком, самолично обесчестив невесту его внука. Пришлось даже повернуться к Лилии спиной, дабы не смущать её видом моего слишком уж вызывающе топорщившегося спереди исподнего.

Черти драные, ничего личного — всего лишь так звёзды встали!

Одно к одному, одно к одному!

Глава 23

17–54

Преследовать экипаж дворянчиков я предложил на ковре-самолёте, сразу на нём и взлетели на крышу дома напротив театра.

— На кой чёрт они вообще туда попёрлись? — некоторое время спустя проворчал озябший Кабан. — Ждать их теперь, мёрзнуть…

Мне холодно не было — я принял свою крылатую форму, изрядно удивив парней венчавшими голову серебряными иглами-шипами. Ответил глухо и чуть невнятно:

— Перед спектаклем зашли в театральную кофейню, там случайно наткнулись на духолова, приняли за душелова, оскорбились и безо всякого умысла вызвали на дуэль. Попробуй — оспорь!

— Будто кто-то бы стал! — фыркнул увалень.

— Дарьян мог попытаться отвертеться от поединка, а так у декана окажутся связаны руки.

— Хитрые! — восхитился Кабан.

Книжник бросил пялиться на вход в театр и заявил:

— Не нравится мне всё это! Этих — не жалко, но кучер-то нам ничего плохого не сделал!

Я пожал плечами.

— Долбанёте по нему приказом усыпления, и вся недолга. — До предела наполнив ядро небесной силой, я принялся сжимать и разжимать когтистые пальцы, повёл крыльями. — Попытаюсь подранить сразу обоих, потом займусь аколитом. Прикончу — помогу вам с аспирантом.

В своих силах я был уверен целиком и полностью, к тому же на волю случая полагаться не стал и загодя прошёлся мимо экипажа с гербом дома Золотых искр, убедился в отсутствии магической защиты.

Кабан повертел в руках трезубец и буркнул:

— Поди, сами заломаем…

— Ты на кой вилы с собой взял? — спросил я, не удержавшись от тяжёлого вздоха.

И тут же Дарьян шепнул:

— Вышли!

Мы перебрались к нему и осторожно поглядели вниз. К немалому моему облегчению парочке дворян никто компанию не составил, в экипаж забрались только они вдвоём.

Книжник и Кабан взмыли в воздух на ковре-самолёте и начали быстро набирать высоту, дабы их случайно не углядели с земли. Я присоединился к ним, но полетел чуть впереди, намереваясь приметить какое-нибудь безлюдное место, худо-бедно годящееся для внезапного нападения. Пусть Черноводск с недавних пор и патрулировался по ночам в усиленном режиме, но не переигрывать же всё теперь?

Я нервно сглотнул, и узел у кадыка отозвался болезненной неправильностью. Пронзительный ветерок начал пробирать даже через чешуйчатое оперение и магическую плоть, но когда экипаж покатил прочь не только от Холма, где располагалось большинство городских резиденций дворянских семей и домов, но и от района с приличными гостиницами, меня это лишь порадовало.

Значит — в родовое гнездо едут! Значит — за городом прихватим!

И — прихватили! Стоило только остаться позади плотной жилой застройке, и я сотворил пару кровавых рук, а после заложил крутой вираж и понёсся, стремительно теряя высоту, навстречу экипажу: быстрее! быстрее! быстрее!

Если прежде особого эффекта от протянувшихся в ключицы дополнительных меридианов не замечал, то сейчас разница стала предельно очевидна: на коротком рывке ускорился до свиста ветра в ушах. Уже не лечу даже, а несусь с ураганной скоростью!

Быстрее!

Намерение взять на таран аспиранта отозвалось необъяснимым восторгом, тот смыл страх и неуверенность, а дальше — удар! За миг до столкновения я прикрылся сложенными крыльями и привычно уже извернулся, врезался в карету ногами.

Дрожь земли!

Аркан разметал стенку и отбросил сидевшего за ней тайнознатца, я ворвался внутрь, практически вслепую ударил кровавыми руками, в одной из которых был зажат ампутационный нож.

Жар-птица…

И — не успел! Только резанул когтями ошеломлённого аспиранта и начал выплёскивать из себя небесную силу, как — вспыхнуло! Жёлтое пламя вмиг пожрало салон экипажа, сорвало с него крышу и вышибло дверцы, разметало окружившие меня фиолет и черноту. И снова — лечу!

Всполох защитного аркана отбросил саженей на пять, но не ранил, лишь взбесил. Раскинув дымящиеся крылья, я удержал себя в воздухе и потратил краткий миг на оценку ситуации. Порезанного и вроде бы даже контуженного аспиранта зашвырнуло в наметённый на пустыре