Апогей пурпура и порчи - Павел Николаевич Корнев

Искры!

Навстречу устремился рой золотистых блёсток, они изрешетили и развеяли мой атакующий аркан, а сам я только и сумел, что прикрыться завесой мрака. Укрепить ту ощущением стали не успел, и сияющая дробь искорок прошила полог, ударила в меня, прожгла чешуйчатое оперение, потускневшими огоньками засела в магической плоти, не причинила никакого вреда. Но это те, которые удалось принять на барьер, а ещё с десяток искр вильнули и обогнули завесу, врезались в бока и спину. Горю!

Доспех самостоятельно уплотнился в местах попаданий, и насквозь меня не прошило, только набухли и лопнули, расплескались кипящим фиолетом то ли волдыри, то ли гнойники. Меня крутануло, и в воздухе удержаться не удалось — упал и кубарем покатился по дороге. И снова — золотые блёстки!

Окутавшись проклятым пламенем, я дополнительно прикрылся крыльями и укрепил дымящиеся перепонки приказом отторжения, принял атаку на них. Не обошлось без ожогов и на сей раз, но теперь всё ограничилось подпалинами на оперении.

Златояр вскинул руку — и меня отбросило в сторону, а на прежнем месте полыхнуло золотистое злое пламя! Если б не вложил в доспех приказы вульгарного предвидения и уклонения, точно бы на куски разметало или до хрустящей корочки прожарило, а так — ушёл из-под удара!

Неожиданный рывок на миг ошеломил, и я не сумел воспользоваться замешательством соперника, а дальше тот задействовал какую-то иную вариацию своего завязанного на семейный атрибут заклинания — на сей раз золотые искры получились куда крупнее и ярче, от таких уже было не прикрыться обжигающей аурой и не отгородиться крыльями. Прожгут! Ударят с разных направлений и наделают дырок!

Смертоносный рой разлетелся, окружил со всех сторон и ринулся в атаку, но мимолётной паузы с лихвой хватило, чтобы опомниться и сотворить москитов: кровавых и одновременно стальных, быстрых и… слабеньких. Нацелил их на проявления вражеского аркана, а сам взмахом крыльев бросил себя к Златояру в надежде, что моим атакующим чарам достанет прочности лишить стабильности чужие заклинания. И — достало!

Засверкало золото, и вновь искры опалили моё чешуйчатое оперение, но лишь опалили, не прорвали и не прожгли, а рывок вышел что надо: сблизился!

На москитов ушла без малого треть таланта небесной силы, но я мелочиться не стал и почти столько же потратил на бур — выстрелил им в противника! На пути заклинания соткался полог золотистых крупинок, тогда надавил и крутанул, легко проломился через преграду. Только пустое: миг спустя жёлтое сияние облепило фиолетово-чёрные тросы, проникло в них и раскалило, пережгло.

Аркан лопнул, и приказ гашения отдачи лишь частично смягчил откат — абрис болезненно свело, а во рту появился привкус крови, я едва успел окутаться обжигающей аурой, дабы не позволить золотому мерцанию перекинуться ещё и на меня. Глаза аколита вспыхнули, предупредил его новую атаку плевком крови и порчи.

Глотку обожгло, а узел на зигзаге и вовсе встал поперёк горла раскалённым углём, зато — попал! Пробитая буром защита дворянчика не успела слиться в единое нераздельное целое, и пусть исторгнутый мной аркан разорвало, разметало и большей частью испарило, но замарать жертву оказались способны и ошмётки порчи. Накинул метку!

Запятнай она тело или дух, Златояр наверняка бы вмиг выжег следы зловредных чар, ну а тут я вновь его опередил: ощутил противника яснее некуда и врезал малой печатью воздаяния. Сдохни!

Увы, сил в запасе оставалось не так уж и много, а приказ отделения заметно ослабил мой аргумент, поэтому дворянчик лишь дёрнулся да утратил контроль над своими чарами: и теми, которые только собирался пустить в ход, и защитными. А ещё на краткий миг он оказался сбит с толку, ведь пропущенный удар непременно бы обернулся поражением хоть в турнирном поединке, хоть на дуэли до первой крови. Правила этих потешных боёв намертво въелись в чемпиона дома Золотых искр, в меня — нет.

Небесной силы в ядре оставались сущие крохи, и действовать приходилось большей частью за счёт того, что тянул в себя извне, но в этом я был получше многих, вот и сотворил цепь, метнул её в соперника, намереваясь если и не обездвижить его, то хотя бы не позволить разорвать дистанцию. Просчитался! Чёрный крюк не вонзился в плоть, а засел в золотистом сиянии и вмиг раскалился, но прежде, чем разлетелся чернильными брызгами, я шибанул по дворянчику ещё и огненным цепом — точнее, пламенным и проклятым чертополохом! Помимо остатков небесной силы и служебных приказов вложил в атакующий аркан понимание атрибута, и заклинание выпросталось из меня гибким извилистым стеблем, увенчанным бутоном-битком.

Замах!

Полыхнуло жёлтым, да только чёрные шипы призрачного цветка проткнули и прорвали сотворённый противником полог. Магический чертополох при этом вспыхнул и начал осыпаться пеплом, но даже это не помешало ему за миг до удара раскрыться и врезаться в грудь дворянчика раззявленной пастью. Укусил!

Хищный цветок отхватил не только кусок плоти, но и часть духа — аркан начал стремительно перерождаться и одновременно разрушаться, не в силах переварить энергию чуждого аспекта, а ещё принялся врастать в меня и укореняться, пришлось стряхнуть его с руки. Отбросил магический чертополох словно ухваченную за хвост змею, тогда — развеялся.

Златояр зажал руками рану и попытался закричать, но из его рта хлынула кровь. Ноги юнца подломились, и он обмяк, осел на дорогу — я повалился рядом, едва совладал с подступившим обмороком и пуще прежнего потянул в себя небесную силу.

Ничего же ещё не закончилось! Ничего!

Выброшенный из кареты аспирант успел прикрыться от моих товарищей огненной сферой, он даже начал, несмотря на сыпавшиеся со всех сторон удары, обрастать магической бронёй, словно бы откованной из золотистого пламени. И при этом рвался на помощь родичу — непременно успел бы вмешаться в наше с ним противостояние, если б только не беспрестанные атаки Кабана, Дарьяна и троицы сотворённых книжником кадавров.

Сгустки снега, стылости, белизны, костяного скрипа и запаха крови держались поодаль и лишь обстреливали дворянчика полупрозрачными шипами, Дарьян тоже на рожон не лез и бил взрывными шарами, но ни его костяные тернии, ни брызги багряной отравы просадить сферический барьер аспиранта пока что не могли. Кто пёр напролом — так это Кабан. При этом здоровяк полностью сосредоточился на обороне и контроле своей странной защиты — больше отвлекал внимание противника на себя, нежели пытался всерьёз его достать.

Когда рухнул на дорогу с