Апогей пурпура и порчи - Павел Николаевич Корнев

— Думаю, сумею сделать жизнь тайнознатца из чёрного списка попросту невыносимой.

Но Агна уже справилась с потрясением и с холодной улыбкой отчеканила:

— У вас не получится представить заём авансом! Никто не поверит этим грязным намёкам!

— Когда будет озвучена сумма долга, публика будет крайне удивлена.

— Да не было никакого долга! — шагнул ко мне Буремир. — Не было, ясно тебе! Никто не сможет ничего доказать! А попытаетесь — наши стряпчие пустят вашу братию по миру!

Именно так дела и обстояли, и я выложил на стол козырного туза.

— Агний, — сказал я. — Агнию поверят, а он расскажет обо всём без утайки. Поправьте меня, если ошибаюсь, но ему ваши отношения ровно кость в горле, не так ли?

И — попал! И — скисли!

— Откупиться от Агния будет несравненно дороже. Да и после суда он продолжит сосать из вас деньги всю оставшуюся жизнь!

Внутри Буремира колыхнулось расплавленное золото, но Агна предупредила вспышку его бешенства, взяв за руку.

— Чего вы хотите? — спросила она.

— Чего хочет Дарьян, — поправил я барышню. — А хочет он забыть о вас, сударыня, и никогда больше не вспоминать. Ещё он хочет жить, поэтому дуэль надо отменить.

— Невозможно! — оскалился Буремир.

— Самое меньшее она не должна привести к его смерти, — пошёл я на вполне объяснимую уступку. — Тогда в обмен на возврат долга он напишет расписку, в которой прямо и недвусмысленно заявит, что деньги ссужал из желания заработать на резах, но в силу досрочного истребования займа от них отказывается. Никакого урона вашей репутации это не нанесёт.

Агна прищурилась, Буремир отпустил извозчика и потянул барышню к проходной.

— Подумаем! — заявил он, не дав никакого конкретного ответа.

Я настаивать на его немедленном получении не стал, просто в спину уже сказал:

— Решить нужно до начала поединка!

Меня услышали, но никак на озвученное требование не отреагировали. Парочка возлюбленных скрылась за оградой факультета тайных искусств, я недоумённо хмыкнул и обратился за разъяснениями к привратнику.

— Студент привёл с собой гостя, — пожал тот плечами. — Обычное дело.

Ничего обычного тут не было, и меня разобрала злость, но сдержался и выход раздражению не дал. Ещё и на факультет не пошёл, побоявшись случайно наткнуться на эту парочку, сорваться и вляпаться в очередные неприятности. Вместо этого остался дышать свежим воздухом, а там подъехал декан, и всё в очередной раз перевернулось с ног на голову.

Стоило только пройти главе факультета в приёмную, и Буремир из дома Золотых искр при полном попустительстве отца Бедного и Дарьяна Мертвослова объявил, что стороны разрешили дело миром и в поединке больше нет нужды. Более того — он ещё и дуэльную метку с книжника снял прежде, чем его об этом успели попросить!

Разумеется, и декан, и его секретарь сочли, будто один студент сгоряча бросил вызов другому, но за ночь остыл и внял извинениям оппонента. Разве что асессор безмерно удивился, наткнувшись тут на представителя епархии, но отец Бедный призвал его поскорее заканчивать с этим балаганом, ибо есть дела и поважнее.

— Брат Серый! — повысил голос священник, заметив меня в проёме приоткрытой двери. — Дождись!

Пришлось пообещать, но это ни в коей мере не помешало мне полюбоваться кислой гримасой, с которой Буремир выписывал чек на восемь сотен целковых. Аж на сердце от этого зрелища потеплело.

Только почему всего на восемь? Дарьян же куда больше на дворяночку потратил!

Спросил об этом у книжника, вызвавшись проводить его до проходной, а тот махнул рукой.

— Ей я как раз ровно столько и занял. Ещё сотен на семь Агний лапу наложил, да что-то по мелочи на жильё и текущие траты ушло, — пояснил он, украдкой оглянулся и понизил голос. — Буремир и так мне едва зубами в глотку не вцепился. Если б не отец Бедный, ни гроша бы не заплатил!

— А чем его Бедный прижал?

Книжник покачал головой.

— Они с глазу на глаз общались. — Дарьян вдруг обхватил меня руками и крепко стиснул. — Спасибо, Серый! — И негромко добавил: — Но ты же понимаешь, что они так это не оставят?

Я высвободился и заявил:

— Иди и прямо сейчас деньги по чеку получи! Не ради них всё это затеяли, но лишними точно не будут. Хоть возвышением займёшься.

— Да занимаюсь я! — возмутился книжник. — Все каникулы, думаешь, просто так медитировал?

— Вот и продолжай в том же духе.

Дарьян утопал, а я поплёлся обратно в приёмную декана. Секретарь поглядел на меня с нескрываемым интересом, спросил:

— И что это было?

Нестерпимо захотелось посоветовать ему не совать нос в чужие дела, но я вовремя опомнился и с беспечным видом махнул рукой.

— Да просто мой товарищ не от большого ума оказывал знаки внимания дворянке, а её жениху это невесть с чего не понравилось.

— И почему тогда дело не дошло до поединка?

— Дарьян не только принёс искренние извинения, но и поклялся впредь в сторону барышни даже не смотреть. — Я поглядел на дверь кабинета декана и попросил: — А сможешь передать отцу Бедному, что буду в подвале?

Аспирант покачал головой.

— Дохлый номер. Там день и ночь теперь упражняются. Уже и несколько дуэлей из-за споров об очередности занятий случилось, и одного смотрителя на взятках прихватили.

Я с обречённым вздохом опустился в кресло и закрыл глаза, поймал состояние внутреннего равновесия, принялся работать с абрисом. Вчерашняя схватка никоим образом на стабильность узлов и меридианов не повлияла, но узел у кадыка так и продолжал ощущаться чем-то инородным. Раздражало это несказанно, пусть даже баланс и должен был выправиться сам собой непосредственно в момент преломления.

Если, конечно, я сумею его пройти.

Черти драные, да мне бы до него просто дожить!

Но не стал накручивать себя и погрузился в транс. Когда кабинет декана покинул отец Бедный, я встретил его спокойным и собранным, полностью готовым к продолжению нашего непростого разговора.

Священник кивком велел следовать за ним и не произнёс ни слова ни в здании, ни во дворе факультета тайных искусств, уже только за воротами указал на карету:

— Подвезу!

Занятий сегодня у меня по расписанию не было, поэтому протестовать я не стал и забрался в экипаж, устроился напротив спутника.

— Стремглав успешно прошёл преломление, — заявил вдруг отец Бедный.