Апогей пурпура и порчи - Павел Николаевич Корнев

Тот хохотнул, но как-то не слишком уверенно.

— Да сдался я ей!

— Серьёзно! Она на тебя глаз положила, — уверил я товарища. — А оно тебе надо?

Ёрш ничего не ответил, только наполнил рюмку до краёв и выпил.

— Вот и я думаю, что не надо, — сказал я, про себя решив, что мне и одному проблем с родом Пурпурного змея за глаза.

Подумал так и будто сглазил. Нет, пока сидел на лекции и потом занимался математикой с Гроданом, даже с ноющей болью в левом колене постепенно свыкся, но вернулся из Чернильной округи домой, и перехватившая в гостиной Догада сделала круглые глаза.

— Там! — шепнула она, ткнув пальцем в потолок.

— Кто? — столь же негромко спросил я, замерев на полпути к лестнице.

— Тайнознатец! — пояснила жена Кабана. — Страшный!

Мелькнула мысль, что заявился асессор из семьи Лилового призыва, но взяться ему тут было неоткуда, а предъявить мне — нечего, так что самую малость успокоился, поднялся на третий этаж и постучался в комнату боярыни, там всех и застал.

Ночесвет смотрел в окно, Божана с прямой напряжённой спиной сидела за столом, Раска безмолвной тенью замерла у стены, Лилия встала посреди комнаты с упёртыми в бока руками.

— Ну хоть ты ей скажи! — едва ли не прорычала она на меня.

— Сударь, — слегка поклонился я обернувшемуся ко мне боярину — не переломился, выказал почтение.

— Нет никаких причин для спешки! — выкрикнула Лилия, продолжая начавшийся до моего появления спор. — Я ещё не готова!

— И никогда не будешь готова! — отрезала Божана. — Для этого здесь я! И я не намерена впустую растрачивать свою жизнь в этой дыре!

Начала она говорить тоном сухим и отстранённым, но под конец в её голосе проявился целый букет эмоций, начиная откровенным презрением и заканчивая скрытым нетерпением. Не обошлось и без зависти. Ну или мне так показалось.

— Вы не понимаете, тётушка! — всплеснула руками Лилия. — Вы не нравитесь ему! Мы все не нравимся ему, а я в особенности!

Вот тут я, честно говоря, так и обмер, аж холодный пот прошиб от неожиданности. Потом только сообразил, что речь вовсе не обо мне.

— Вздор, дорогая! — снисходительно укорила племянницу Божана. — Наше сродство с проклятием отрицать попросту глупо.

— Будто родичи не могут ненавидеть друг друга! — зло выдала девица и повторила: — Я не готова!

Ночесвет раздражённо поморщился и вроде как заколебался, тогда Божана под шорох платья резко поднялась из-за стола и объявила:

— Я не проведу в этом доме ни одного лишнего дня!

Боярин посмотрел на родственницу и веско обронил:

— Но и возможная награда за промедление с лихвой покроет некоторое неудобство.

Божана поджала губы.

— Возможная! — многозначительно отметила она. — Только лишь возможная, в этом-то всё и дело!

— Ты прекрасно знаешь, как обстоят дела и что стоит на кону, — отметил Ночесвет, а следом мне почудились возмущения, характерные для общения с помощью мыслеречи.

Стоило бы помолчать, только — нет, я был уже сыт по горло и обществом Божаны, и заскоками Лилии, а ещё тем раздражающим обстоятельством, что в немалой степени не принадлежал самому себе. Надоело! Баста!

— Если вас интересует моё мнение… — начал было я, только — нет, моё мнение никого из собравшихся не интересовало.

Посмотрел боярин на меня… Нет, к его чести, не как на говорящего таракана, но и приязни в его взгляде не оказалось ни на грош.

— Сроки определяем мы! — отрезал он.

— Почему бы тогда не провести ритуал? — предложил я. — Пять-десять тысяч целковых — не такая уж и великая плата за гарантированный результат!

Если представитель рода Пурпурного змея и удивился тому, что кто-то вроде меня счёл десять тысяч целковых невеликой суммой, то виду он не подал и терпеливо, будто ребёнку, объяснил:

— Любой ритуал, любые магические возмущения или алхимические реагенты неминуемо исказят столь нестабильную субстанцию, коей является наполнение твоего апогея. Да и в дополнительной подстраховке попросту нет никакой нужды, поскольку моя дорогая кузина, — указал он на Божану, — лучший специалист рода по проклятиям!

— Вы меня не слушаете! — горестно вздохнула Лилия и обречённо опустилась на стул. — Не говорите потом, будто я вас не предупреждала…

Ночесвет поглядел на племянницу с улыбкой.

— Если ты боишься оказаться ненужной и вернуться в монастырь…

— Я боюсь сдохнуть! — выкрикнула в ответ барышня. — Вот чего я боюсь!

— Прекрати истерику! — потребовала Божана и даже шагнула к девице, но перехватила взгляд кузена и отвешивать пощёчину той не стала.

Боярин задумался.

— Хорошо! — заявил он некоторое время спустя. — Сейчас я понаблюдаю за вами и решу, как быть дальше. Трудник Серый, будь готов выполнить свои обязательства и передать наполнение апогея Лилии из рода Пурпурного змея. Я разрешаю. Приступайте!

Даже не знаю, облегчение я при этих словах испытал или разочарование. Но вот раздражение испытал совершенно точно. Многочасовые ежедневные обследования опостылели уже до самой распоследней крайности и хотелось поскорее со всем этим покончить, а ещё — затаившееся во мне проклятие чем дальше, тем острей реагировало на потуги пытавшейся объять его своим вниманием Божаны. Откликалось оно с каждым днём всё охотней и одновременно всё злее и злей. Будто бы учуяло в ней и Лилии родство с младшей ветвью, и я даже отвлечься на чтение учебников теперь не мог, пребывал в поверхностном трансе всё то время, пока находился в пентакле.

Вот и сейчас, усевшись в центре звезды, незамедлительно поймал внутреннее равновесие, попытался прочувствовать атрибут и сжать волей апогей — точнее, постарался не дать выплеснуться его заметно уплотнившемуся за последнее время содержимому. Присутствие в комнате сразу трёх представителей рода Пурпурного змея заставляло нервничать не только меня, но и проклятие, а когда восприятие Божаны захлестнуло его, передёрнуло меня так, что на это обратил внимание даже Ночесвет.

И сотрясшая тело племянницы дрожь от него тоже не укрылась — не зря же положил ладонь ей на плечо сразу после того, как кольнул меня своим вниманием.

— Придётся ещё немного подождать, дорогая сестрица! Сродство ты усилила наилучшим образом, но без дополнительной… подгонки всё же не обойтись.

Божана поджала губы и потребовала:

— Оставьте нас!

Раска тотчас выскользнула