Апогей пурпура и порчи - Павел Николаевич Корнев

— Серый, разговор есть!

Я с сомнением поглядел на Лилию, вздохнул и разрешил:

— Так говори, все свои.

— Купцы снова в Закряжинск слетать предлагают. С товаром нас одних отправить хотят — я с них по такому случаю на сотню больше выбил.

Боярышня поджала губы.

— Тётушка тебя не отпустит! — заявила она. — Только не после вчерашнего!

Я поморщился и отодвинул от себя пустую чашку.

— Поговорю, но скорее всего из города в этот раз отлучиться не смогу, — сказал, обращаясь к Дарьяну.

Кабан хохотнул.

— Да и нормально! Кого-то же надо и на хозяйстве оставить! В прошлый раз и втроём сдюжили, а теперь с нами цельный аспирант будет!

— Заодно и подежуришь вместо нас, — ухмыльнулся Ёрш. — Но это всё надо с отцом Бедным согласовать. Без его отмашки — никак.

— Поговоришь, Серый? — уточнил книжник.

— А сам чего? — поморщился я. — Вот прямо сейчас и сходил бы!

— Прямо сейчас у меня лекция начинается, а потом весь день по минутам расписан. Тебе сложно разве?

Ёрш перехватил мой обращённый на него взгляд и замотал головой.

— Не-не-не! Давайте сами! Я ж у Бедного в кармане, считай!

— Поговорю, — буркнул я. поднимаясь из-за стола. — Дарьян, ты идёшь?

— Иду! — подтвердил книжник, прихватив со стола пирожок.

Тогда Ёрш попросил его подождать и взбежал на второй этаж, а мы вышли во двор. Я поймал себя на том, что прихрамываю, и усилием воли вернул духу равновесное положение. Так и передёрнуло всего, но ломота в новом узле самую малость поутихла.

— Постоялицы твои когда уже съедут? — неожиданно спросил меня книжник.

— А что? — безмерно удивился я этому вопросу.

Дарьян чуток помялся и нехотя признал:

— Мару перевезти сюда хочу.

— Так и перевози.

— Ага! А помнишь, как Измиру встретили?

— Так твоя Мара не из актрис!

Книжник покачал головой.

— Актриса или библиотекарь — разница невелика. Так что, Серый? Когда они уже съедут?

Я пожал плечами.

— Как только, так сразу.

Дарьян с шумом выпустил из себя воздух и обиженно отвернулся.

— Тебе же лучше! — укорил я его. — Будет время в своих чувствах разобраться, прежде чем женщину в дом приводить.

— Разобрался уже! — отмахнулся книжник. — Месяц с ней живу как-никак!

— Так теперь у тебя с ней всё серьёзно?

— А сам как думаешь? — проворчал Дарьян. — Нет, поначалу мне с ней просто интересно было, но…

— Но потом оказалось, что в неё ещё и уд пихать можно, и это решило дело… — покивал я.

— Иди ты к чёрту, Серый! — беззлобно ругнулся Дарьян. — Думаешь, не нашёл бы в кого уд пихать? Да я от разрыва с Агной почти сразу отошёл, а к Маре так и тянуло — понимаешь?

Я прекрасно помнил, как именно отходил от разрыва с дворяночкой мой товарищ, но чужая душа — потёмки, ничего говорить на сей счёт не стал, а там и Ёрш из дома вышел.

— Ты куда в такую рань? — удивился книжник.

— В епархию долги отрабатывать, — пояснил аспирант. — Говорю же: теперь у Бедного в кармане!

Мы попрощались с Дарьяном — он поспешил в Чернильную округу, мы двинулись в сторону Холма. Вывернули на Каштановый бульвар, и тут же разорался заметивший нас малолетний продавец газет:

— Скандал в управе! Духоловы обирают казну! Подлоги и приписки!

— Не надрывайся! — потребовал я и бросил мальчугану мелкую монету, а полученный от него бульварный листок свернул в трубочку и сунул в карман плаща.

Ёрш возмущённо фыркнул.

— Нет, ты представляешь, Серый? Кто-то деньги лопатой гребёт, себе лишнее приписывая, а нам вчера самое меньшее сотню целковых из-за этих паразитов недоплатили!

Я пожал плечами.

— Сотня на троих — много разве?

— Да уж больше червонца на рыло! Кинули подачку!

— Вчера кинули, сегодня кинут, завтра… Так и набежит за месяц больше, чем разом иные ловкачи хапают.

— Они ж не разом, — возразил мне Ёрш. — И сегодня нам ничего не перепадёт — через день дежурим.

— Зато без риска. Вот что тебе приблудный дух сделает, а? — резонно заметил я. — И кто запретит каждый день дежурить?

— Не! — мотнул головой мой спутник. — Вечером в оперу иду!

— Прям в оперу? Это же другой театр, да? Не на Каштановом бульваре который? А как же Измира?

— Не пропадёт! У неё от поклонников отбоя нет! — отмахнулся Ёрш. — А я с ней… — Он передёрнул плечами. — Да ерунда! Ты лучше о Лилии скажи. Ты с ней или?..

— Или. Чего, думаешь, она тебе глазки строит?

Ёрш фыркнул.

— На фиг, на фиг! — И он протянул руку. — В школу сначала? Побегу тогда.

Новоявленный аспирант поспешил дальше по бульвару, а я свернул к чёрному ходу представительства школы Пылающего чертополоха. Очередной осмотр у Даны приятных ощущений после себя не оставил, пусть даже никаких особенных отклонений от нормы выправлять и не пришлось.

— А чего мне паршиво так? — возмутился я, потирая шею.

— Когда человеку паршиво, он лежит и тихонько поскуливает, — возразил Ночемир. — Собственно, так обычно тайнознатцы после формирования узлов за пределом соответствия себя и ведут. Поэтому не ной! Не такой уж у тебя и паршивый азимут!

Я поморщился.

— Тянет же!

— Потянет и перестанет! — отрезала Дана. — Свободен!

Но какой там — свободен? Поплёлся в епархию. Проверили меня на входе со всем тщанием, а дальше даже сопровождающего выделили, чего прежде не случалось ни разу — правда, караулить меня монах в приёмной не стал, только шепнул что-то секретарю отца Бедного и ушёл.

Но толком обмозговать эту странность не получилось, поскольку в просторной приёмной помимо обычных посетителей обнаружился Ёрш, компанию которому составлял не кто иной как Волезар из дома Сорванных в агонии глоток. Ну или это бывший босяк составлял компанию родичу Волота — определиться с этим я затруднился.

Подошёл, поздоровался, опустился на свободный стул. Ёрш вполголоса вещал дворянчику о театральной жизни и нравах, царящих в артистической среде, и хоть намеренно я к его болтовне не прислушивался, но и сосредоточиться на собственных мыслях тоже не получилось.

В итоге в