Апогей пурпура и порчи - Павел Николаевич Корнев

время столковался с купчишками, ведь из-за каждой поездки ему приходилось пропускать самое меньшее пару дней учёбы в университете. А отказаться от заказов никакой возможности не было, поскольку отец Бедный ясно дал понять, что в этом случае нам всё равно придётся гонять «Репейник» в Старокаменск, только уже за собственный счёт.

Догада без мужа за общий стол не садилась, трапезничали мы в этом случае вчетвером, и нервозное напряжение обеспечивали Божана и Лилия, а за унылое молчание отвечали я и Раска. Допускаю, что барышня молчала вовсе даже не уныло и это было её обычное состояние, у меня же настроение портилось всякий раз, когда подходило обеденное время.

Нет, с пищеварением был полный порядок, просто от кислых физиономий боярынь пропадал аппетит. Черти драные! Да от одного только их вида изжога уже начиналась!

Божана изо дня в день ковырялась в моём духе незримыми пальцами своего внимания, Лилия с ничуть не меньшим упорством мотала мне нервы. Честно говоря, я полагал, будто в достаточной мере ощущаю то инородное нечто, что затаилось внутри, и сумею передать наполнение апогея даже без посторонней помощи, но приходилось сидеть и ждать у моря погоды. Это… угнетало.

И общество боярынь опостылело хуже горькой редьки, и хотелось поскорее освободиться от своих обязательств перед родом Пурпурного змея, дабы иметь возможность прорваться в аспиранты сразу после формирования тридцатого силового узла.

Всякий раз, отобедав, я шёл медитировать, и поскольку манипуляции Божаны со временем сделались без малого болезненными, ел обычно без ненужной спешки, тщательно пережёвывая каждый кусочек. Именно поэтому и оставался за столом, когда забарабанили во входную дверь. Я насторожился было, но по радостному визгу Догады сообразил, что объявились парни, и не ошибся: в гостиную прошла троица моих вернувшихся в город из очередной поездки товарищей.

— Тепло! — с блаженным видом выдал Дарьян.

— Еда! — вторил ему Стремглав.

Ну а Кабан ничего говорить не стал и уволок жену в спальню.

— Кастрюли на плите! — только и успела предупредить та.

Ёрш тотчас поспешил на кухню, а книжник избавился от пальто и шапки, уселся напротив меня и подышал на озябшие пальцы.

— Да когда уже потеплеет-то? Весна давно началась, а холода и не думают заканчиваться!

Я мог бы сказать, что при наличии жилья, угля, еды и тёплой одежды зима — не зима, но вместо этого спросил:

— Как слетали?

— Ты не поверишь! — выглянул с кухни Ёрш. — Нас на обратном пути таможенники перехватили. Прям в воздухе, ага! Свистят в дудки, машут флажками на своей летучей лоханке, а чего машут — никто из нас представления не имеет. Я чуть со смеху не помер!

Дарьян поморщился.

— Лично мне смешно не было. Думал, на абордаж взять попытаются!

— Со мной-то на борту⁈ — гордо подбоченился бывший босяк. — Трудником, дворянином и аспирантом?

— Еду тащи, дворянин и аспирант! — потребовал книжник. — Им-то откуда было знать, кто ты такой?

Ёрш вновь скрылся на кухне, а я полюбопытствовал:

— И чем всё закончилось?

— В воздухе мы им фигу показали, они так и тащились за нами до пристани. Там весь трюм облазили, но у нас бумаги в порядке были. Только бочонок реагентов из самой первой партии не задекларирован оказался, вот к нему и прицепились. Я хотел на лапу дать, да Стремглав рогом упёрся, пришлось ждать, пока Бедный приедет. Так бы ещё час назад освободились.

— Зато всё по правилам сделали и не пришлось из своих платить! — заметил притащивший здоровенную кастрюлю Ёрш. — Вот ещё в убыток себе работать!

— Так епархия в документах не упоминалась даже, балда! Удивительно, что Бедный вообще не сказал, что знать ничего не знает!

— Я не балда, а дворянин и аспирант! — заржал в ответ бывший босяк и потёр ладонями. — Ну что — накатим?

— Поедим сперва, — буркнул книжник. — А потом видно будет.

— А потом ты к своей библиотекарше убежишь! И Серый наверх уйдёт!

— И пусть их! — махнул рукой вернувшийся в гостиную Кабан. — Вдвоём накатим!

Ёрш так и замер с черпаком в руке.

— Ты всё уже?

— А чего бы и нет? — удивился деревенский увалень.

Я осуждающе покачал головой.

— Не того Стремглавом назвали!

Парни заржали, в глазах Кабана мелькнуло понимание.

— Идите в зад! Мы ж дела обсуждали! — возмутился он, но тут на кухню прошествовала поправлявшая в лифе платья крупную грудь Догада, вот и буркнул: — Ну и потискались чуток. Соскучился же!

— Но кушать хочется сильней, — кивнул Ёрш. — Не приведи Царь небесный так оголодать!

— Вы ж смолотите без меня всё! — выдал Кабан. — Меня и так обворовывают, ещё вы обожрёте — совсем обидно будет!

Дарьян аж ложку до рта не донёс.

— Это кто такой рисковый нашёлся, чтоб тебе в карман руку запустить? — поинтересовался он.

— Ну сами посудите: в кофейне постоянно битком, а выручка не выросла ни на грош!

— И не вырастет, — уверил его Ёрш. — К тебе ж погреться заходят да от приблудных духов спрятаться. Какое ещё заведение собственной защитной формацией похвастаться сможет? Ну и сидят до упора, ничего не заказывают. А надо вжик-вжик, и чтоб уже следующий место занимал. Ну или чтоб если сидели, то не задарма.

Кабан поскрёб затылок.

— Надо привратника нанимать и пятиалтынный за вход брать.

— Да к чему тебе нищеброды? — усмехнулся бывший босяк. — Начни с полтинника. И чтоб на эту сумму им из буфета кофе и десертов отпускали. И кондитерскую смените, подороже и повкусней пирожные берите. Тогда состоятельная публика захаживать станет. Глядишь, наработаешь до небесного прилива клиентуру.

Вещал Ёрш со знанием дела — успел за прошедшее время в роль дворянина и состоятельного тайнознатца вжиться, не только по театрам и борделям шлялся, но и в закрытых для простых смертных клубах завсегдатаем стал. Не сказать, будто прямо сдружился с Волезаром из дома Сорванных в агонии глоток, но на короткой ноге был с тем совершенно точно. Даже от Лилии шарахаться перестал и всё чаще поглядывал на меня с откровенным сомнением, будто гадал, не зря ли тогда сиганул в окно.

— А если никто ходить не станет? — усомнился в полученном совете Кабан.

Дарьян махнул рукой.

— Не обеднеешь!

Они так и продолжали отлавливать приблудных духов и заколачивали на