Апогей пурпура и порчи - Павел Николаевич Корнев

Меня откровенно передёрнуло, а как вспомнились предположения соседа по приютским казематам о мотивах пепельных братьев, так и вовсе не по себе сделалось.

— Вдвоём мы справимся! — вкрадчиво произнесла Лилия и шагнула ко мне, я сунул ей кружку с вином. Барышня фыркнула и сказала: — Только тебе придётся найти мне кавалера! — И она начала перечислять: — Тайнознатца и аспиранта, но в крайнем случае сгодится и аколит. Не старше тридцати, старики так уж точно не нужны. Дарьяна не предлагай — насчёт него ты прав был, юродивый. И Тенебор тоже не подойдёт — мы с Догадой подружились, а она в положении, не хочу её расстраивать.

— Да и сам Тенебор в отказ пойдёт, — хмыкнул я, продолжая размышлять о своём.

— Стремглава видеть больше не хочу! — добавила девица и пригубила вина.

Я открыл пособие и спросил:

— О чём была последняя глава?

Лилия даже не задумалась над ответом, быстро произнесла:

— Не скажу!

— Называлась-то она хоть как?

— Я не выдаю семейных секретов!

— А я не сводник!

Думал, что привёл достаточно весомый аргумент, но барышня поджала губы и уточнила:

— Мне уйти?

В этом случае она бы точно прихватила пособие с собой, так что я махнул рукой.

— Да сиди уже! Заумные слова объяснять будешь.

Глава 27

17–58

При формировании узла в правом колене ноги я не лишился лишь чудом. Ну и Дана, как оказалось, о нестабильности в верхней части голени не забыла и предприняла какие-то меры предосторожности, вот и не пришлось тратиться на высшее восстановление, всего лишь пару минут скрипел зубами от боли, одновременно задыхаясь из-за стянувшего шею кольцевого меридиана. Начало казаться, будто колено перемалывают мельничными жерновами — захотелось плюнуть на всё и дальше абрис не развивать, вот только и ущербным тайнознатцем становиться тоже не желал, поддался на уговоры парочки аспирантов и через месяц скрутил-таки дополнительную силовую точку в правом локте. Едва от облегчения не разрыдался, когда всё прошло настолько гладко, насколько вообще могло пройти при столь паршивом азимуте.

Сознания не потерял и контроля над изменениями не упустил — уже замечательно! А что драный призрачный ошейник едва не удавил — так не удавил же!

— Нетипичная картина, — вздохнула Дана.

— Пурпура в нём не так уж и много, но какой-то он слишком плотный, — вторил ей Ночемир. — И в ауре неоднородность всё сильнее просматривается. Ему бы процедуры по её выравниванию назначить, но как бы ещё хуже не стало.

Я пропустил слова аспирантов мимо ушей и сипло выдохнул:

— Последний! Остался последний!

Увы и ах, но с каждым новым узлом несоответствие аспекта и абриса проявлялось всё острей и болезненней: в мой дух словно вогнали незримые крючья и не просто воткнули, но растянули, без малого содрали.

Кадык, колени, теперь ещё и правый локоть. Только-только свыкался с одними неприятными ощущениями, и вот уже подходило время формирования очередного узла. А медлить нельзя, никак нельзя! Преломление я собирался пройти сразу же, как только выполню свои обязательства перед родом Пурпурного змея. Ещё не представлял, каким образом всё обстряпаю, но откладывать прорыв в аспиранты больше не собирался.

Очень уж непростая обстановка сложилась в Черноводске к началу весны. От меня вроде бы все отстали, но приблудные духи так и продолжали рваться в город, а вслед за ними потянулись и существа несказанно более опасные. Одни просачивались из астрала, другие прибывали из внутренних земель. И лично я даже не знал, кого следует опасаться больше: высших демонов или заезжих аспирантов.

Из последних далеко не все нанимались на службу в управу или епархию, хватало и вольных охотников за головами, и всяких сомнительных личностей — дуэли между тайнознатцами стали делом не только обычным, но даже обыденным. Проводили их на городском ипподроме, не обходилось там и без ставок. Обыватели нервничали чем дальше, тем сильнее — кое-кто даже предпочёл уехать из города, а к церквям за святой водой начали выстраиваться настоящие очереди. Все ждали грядущего небесного прилива: кто-то с надеждой, полагая, будто тот сметёт все пространственные искажения и закроет порождениям астрала дорогу в наш мир, а кто-то и со страхом перед неминуемым демоническим вторжением.

Я не верил ни в то, ни в другое, но предпочитал готовиться к худшему и занимался, занимался, занимался. Пособие об избавлении от высших проклятий и в самом деле оказалось всеобъемлющим, и пусть говорилось в нём лишь о том, как ослаблять, извлекать и вычищать зловредные чары, лишая их подпитки и приостанавливая развитие, эти знания были вполне применимы и для разработки собственных арканов, благо в этом серьёзное подспорье теперь мне оказывал навык помечать свои жертвы. И это был только один-единственный крючочек для порчи, а я теперь знал их все наперечёт.

Но не зря говорят, будто во многих знаниях многие горести: после беглого ознакомления с пособием я слегка даже в своей малой печати воздаяния разочаровался. Если при непосредственном касании поразить ею противника получалось просто за счёт силы воли, то сделать этот аргумент эффективным на дистанции могла лишь уязвимость жертвы. Нарушенная той клятва или предварительно накинутая метка, но лучше — полноценный крючок.

Если в Тегосе я сотворил проклятие на крови купчишки по наитию, то теперь был способен действовать наверняка. Точнее, как выражался Дарьян, действовать наверняка я мог теоретически. На приблудных духах было особо не поупражняться — их наполненная беспредельной злобой энергия была чужда нашему миру, она разрушала структуру моих проклятий сразу же, как только те начинали ею подпитываться. Впрочем, уничтожали такие чары потусторонних созданий едва ли не эффективней обычных заклинаний, так что кое-какая практика у меня всё же имелась. Ну и заодно все текущие расходы призовыми закрывал.

— Выплаты тайнознатцам разоряют управу! — вторя моим мыслям, донёсся с улицы крик малолетнего продавца газет. — В городской казне нет денег! Все поступления от Небесного похода оседают в карманах колдунов!

Ну да — как уже говорил, отношение к тайнознатцам в Черноводске нынче было… двояким.

Отложив заметки, я зажал лицо в ладонях, зажмурился и помассировал веки пальцами, затем спустился в гостиную, дабы в очередной раз пообедать в молчании, столь напряжённом, сколь одновременно и унылом.

Парни позавчера вечером отбыли по торговым делам, и Дарьян уже и не рад был даже тому, что в своё