Большая игра - Питер Хопкирк

соглашениями, и приступил к новому строительству Черноморского флота. Тем временем русские генералы, уязвленные перенесенными унижениями, решительно взялись на Кавказе за имама Шамиля и сторонников последнего; в итоге сопротивление горцев было безжалостно подавлено. Британцы же, наверное, думали, что их собственные неприятности закончились, однако им пришлось разочароваться в своих упованиях. Внезапно в сводки новостей вернулся Афганистан, о котором уже стали забывать.

* * *

В начале Крымской войны персидский шах, не питавший особой любви ни к Великобритании, ни к России, задумался над тем, к какой стороне ему примкнуть, если вообще ввязываться в этот конфликт. Он рассчитывал, что в награду за поддержку британцы помогут Персии вернуть захваченные Россией кавказские территории. Вместо этого из Лондона шаху посоветовали блюсти строгий нейтралитет. Правда, сознавая, что Россия, которой шах изрядно опасался, будет давить на Персию, желая втянуть ее в войну на своей стороне и заставить напасть на восточную Турцию, правительство Британской Индии направило в Персидский залив военный корабль в качестве предупреждения. Ход сработал, и Персия всю войну оставалась нейтральной, но российские интриги все равно продолжались. В надежде спровоцировать войну Персии с Великобританией Санкт-Петербург убеждал шаха заняться возвращением Герата — важнейшего пункта обороны Индии, — пока англичане сражаются в Крыму. В конце концов уговоры подействовали, и шах уверился в том, что британцам сейчас не до Герата. Случилось это, впрочем, слишком поздно для русских, поскольку исход Крымской войны был уже предрешен.

Двадцать пятого октября 1856 года Герат после непродолжительной осады сдался персидским войскам. Весть об этом целый месяц добиралась до Индии и застала британцев врасплох, хотя Дост Мухаммед предупреждал из Кабула, что Персия намерена захватить город. Дабы иметь возможность отразить любое вторжение Персии в Афганистан, он просил оружия и помощи, но напрасно. Инструкции, полученные генерал-губернатором в Лондоне, предписывали во имя поддержания добрых отношений с Кабулом любой ценой избегать вмешательства во внутренние дела страны. Позднее от этого посыла отказались, но время было упущено. Так или иначе, Герат следовало освободить, чтобы он не стал плацдармом интриг против Индии или исходным пунктом для вторжения; никто не забывал о том, что Россия давно заключила с Тегераном соглашение, по которому получила право открывать свои консульства в любых провинциях, подвластных шаху. Для освобождения города имелось два варианта: либо с согласия Доста Мухаммеда провести британские войска через Афганистан и прогнать персов на прежние рубежи, либо силами флота, направленного в Персидский залив, бомбардировать порты шаха, пока тот не поймет бессмысленность противостояния и не отступит.

Индийский генерал-губернатор лорд Каннинг крайне отрицательно относился к «упреждающей» политике, «особенно в Индии, которая не способна найти деньги на подобные расходы», и упорно возражал против отправки войск в Афганистан, даже если поход предполагался вместе с армией Доста Мухаммеда. «Полагаю, что поистине немыслимо, — писал он, — для британской армии находиться в этой стране; подобный шаг тут же вызовет отчуждение местного населения, которое нисколько не обеспокоено участью Герата, зато живо помнит 1838 год и все последующие события». Поэтому решили отправить в Персидский залив смешанную армейско-флотскую экспедицию, повторив успешный опыт семнадцатилетней давности, когда персы в прошлый раз осаждали Герат. Правительство Британской Индии объявило войну Персии; Лондон же умыл руки, ибо официальное объявление войны Великобританией привело бы к роспуску парламента и новым выборам, а Пальмерстон, ставший премьер-министром, понимал, что возвращение к «дипломатии канонерок» окажется непопулярным даже среди членов кабинета, особенно сразу после дорогостоящей войны с Россией. Действительно, когда новости об отправке экспедиции распространились по Англии, во многих городах прошли антивоенные манифестации.

После короткой, но насыщенной бомбардировки Бушира город 10 декабря 1856 года сдался британцам. Едва над Буширом взвился «Юнион Джек», британские войска дружно издали воинский клич, а местные приняли их возгласы за сигнал к началу резни и опрометью бросились в пустыню. Впрочем, среди британцев какой-то особой враждебности к персам не наблюдалось. Все понимали, что настоящие враги находятся в другом месте. Как сказал один английский канонир офицеру, когда началась бомбардировка: «Это хорошая оплеуха русским, сэр!» Увы, операция не принесла немедленного результата, вопреки чаяниям Пальмерстона. Понадобились еще две бомбардировки, прежде чем шах смирился с неизбежным и согласился отступить от Герата, на сей раз отказавшись от всех притязаний на город «вовеки». Для англичан в Индии это решение оказалось очень своевременным, поскольку в стране начались внутренние беспорядки, угрожавшие британскому правлению.

* * *

Индийский мятеж вызревал давно, однако мало кто из наблюдателей его предвидел. К числу таких людей принадлежал Элдред Поттинджер. Незадолго до смерти он писал другу: «Если правительство не предпримет ряда решительных шагов, чтобы вернуть уважение к армии, одной-единственной искры, полагаю, может оказаться достаточно, чтобы подтолкнуть сипаев к мятежу». Увы, большинство британцев в Индии пребывало в убеждении, что туземные солдаты, как выразился один офицер, «совершенно довольны своим жребием: это простые и надежные парни, веселые и добродушные». Подробности мятежа, который вспыхнул 10 мая 1857 года в Мееруте[93], пусть останутся за пределами данного повествования. Подобно Крымской войне и экспедиции в Персидский залив, он не относился напрямую к Большой игре, пускай отдельные британские «ястребы» подозревали в причастности к нему российских или персидских агентов. Кстати, ходили слухи, что персы открыто хвастались своим вмешательством. Так или иначе, русские, даже если и не были вовлечены непосредственно, не преминули воспользоваться преимуществами ситуации.

Весной 1858 года российский агент Николай Ханыков пересек Каспий и достиг Герата, намереваясь далее тайно пробраться в Кабул и сделать от имени своего правительства некие предложения Досту Мухаммеду. Афганский правитель, стоит напомнить, только-только заключил союз с Великобританией — и испытывал особое расположение к англичанам за то, что те прогнали персов из Афганистана, не заходя на территорию страны. Наверняка Досту Мухаммеду были памятны и те малоприятные последствия, которые обеспечила ему двадцать лет назад благосклонность к капитану Виткевичу, предыдущему царскому посланцу, посетившему Кабул. Он также знал о поражении русских от британцев и их союзников на крымских полях сражений и был осведомлен о неудачной попытке Санкт-Петербурга второй раз за восемнадцать лет прийти на помощь своим персидским приятелям. Если коротко, вряд ли Дост Мухаммед долго раздумывал над тем, кто из двух конкурентов сильнее и с кем по этой причине стоит сохранять хорошие отношения. Кроме того, он понимал, что русские вряд ли «подарят» ему желанный Герат, иначе они рискуют навсегда рассориться с персами.

Ханыкова отослали обратно из Кабула, даже не стали слушать, несмотря на бродившие в ту пору по афганской столице дикие слухи, что в Индии вырезали всех англичан. Учитывая