Под завесой страха - Самия Шарифф

Постепенно я обретала уверенность в себе и доверие к тем, кто поддерживал меня: к моему куратору из социальной службы, моему адвокату и сотрудницам Женского кризисного центра. Также я могла рассчитывать на дополнительную поддержку мадам Перрон, пообещавшей дать положительную характеристику для судьи, который будет рассматривать мое ходатайство. «Я очень хочу помочь тебе», — повторяла психолог.

Жить сегодняшним днем стало моим правилом и принципом выживания. Им я делилась с обеими дочерьми, чтобы они не так переживали и наслаждались теми радостями, которые предоставляет жизнь.

Близнецам иногда еще случалось вспоминать о бородатых злодеях, которые в Алжире хотели их убить. Тогда мальчики снова говорили о своем страхе. Я внимательно слушала сыновей, чтобы таким образом помочь им изгнать отрицательные эмоции. Кроме того, им не хотелось возвращаться в приюты и гостиницы Парижа, в том числе в «Отель „Какашка“», одно название которого вызывало общий безудержный смех. Близнецы мечтали остаться здесь и стать канадцами.

Заказным письмом меня известили, что слушание в суде по нашему ходатайству состоится 10 октября. А я только начала спокойно спать по ночам! В тот же день я сообщила детям эту новость. Дочери ожидали вызова на слушание, осознавая всю важность предстоящего события, а близнецы отреагировали, толком не понимая, что происходит.

— Почему судья хочет нас видеть? Чтобы задать нам вопросы? — спросил Элиас, всегда выступавший первым.

— Мой хороший, ему надо знать, почему нам необходимо остаться в Канаде.

— Но нам не нужно ничего ему объяснять, мы и так уже канадцы. Мы здесь у себя дома! — убежденно заявил Элиас.

— Мы встретимся с этим господином только один раз. И должны будем убедить его, что нам нужно остаться здесь, в Канаде, где мы в безопасности и где нам хорошо и уютно.

— Мама, а если он не захочет, чтобы мы остались, он вернет нас во Францию, в гостиницу? Или в Алжир, к папе?

Мне было больно слышать, как дрожит у него голос.

— Не беспокойся, мой дорогой. Судья согласится, чтобы мы остались. Сегодня утром мне это поведал мой ангел-хранитель.

* * *

Однажды вечером, видя, какая я грустная и подавленная, Мелисса предложила мне совместную прогулку по центру Монреаля. Сперва я сочла эту затею глупой, но потом передумала: терять мне нечего, и отчего бы не развлечься, как это делают квебекские женщины? Если нам откажут в предоставлении убежища, я хотя бы раз полюбуюсь на ночную жизнь прекрасного города Монреаля.

Чтобы позволить мне это маленькое вечернее приключение, Нора вызвалась посидеть с братьями. Улыбнувшись и поняв друг друга без слов, мы с Мелиссой надели самые лучшие платья и тщательно наложили макияж. Как давно мы не были такими красивыми! Я волновалась, будто девочка-подросток, которая впервые отправляется развлекаться.

Перед тем как выйти, я решила в последний раз взглянуть на себя в зеркало. И застыла, изумленно открыв рот. Передо мной стояла совершенно незнакомая женщина — молодая, красивая, полная жизни и соблазнительная. Я улыбнулась своему отражению: как же мне было хорошо!

Подружка рассказала Мелиссе про арабскую дискотеку, куда мы и направились. Весь вечер мы протанцевали под мелодии и ритмы моей бывшей родины. Танцуя, я пела под музыку и без передышки подпрыгивала на месте. Музыка вела меня, и я полностью погрузилась в свои ощущения. Все мои заботы исчезли. Поначалу Мелисса была удивлена, что я так танцую, а затем последовала моему примеру, двигаясь в том же ритме.

В первом часу ночи, усталые, но довольные, мы вышли на свежий воздух и отправились гулять куда глаза глядят. Улицы были одновременно спокойными и оживленными. Несколько более или менее спешащих прохожих, парочка влюбленных, идущих, держась за руки, группа шумных подростков… Посреди ночи я была здесь, с ними, и мне было хорошо. Я чувствовала себя в безопасности и, что самое главное, свободной!

Проходя по невероятно широкому бульвару, я остановилась, чтобы посмотреть на несколько фантастически высоких небоскребов с освещенными окнами, выделяющимися на фоне черного неба. Какое счастье находиться ночью на улице и при этом никого не бояться! Знать, что тебе не нужно подчиняться мужчине, который присматривает за тобой, и отчитываться перед отцом, братьями или мужем. Просто находиться здесь, не опасаясь, что кто-нибудь заговорит о бесчестье или не одобрит твое поведение.

Я чувствовала себя свободной. Такой свободной, что хотелось кричать об этом на весь мир: «Посмотрите на меня! Я иду по улице ночью и на мне красивое платье!»

В Монреале ходить в красивом платье не являлось преступлением, это было нормальным явлением. Я и сейчас будто вижу себя со стороны: полная счастья, я порхаю посреди улицы. Первый раз в жизни я чувствовала себя одновременно и красивой, и свободной.

— Мама, не стой на проезжей части. Тебя может сбить машина, — сказала Мелисса, потянув меня за руку.

— Если и собьет, то я умру счастливой!

— Не говори такого… И никогда не опускай руки. Все в конце концов уладится. Ты заметила, что я повторяю тебе твои же собственные слова, которые так часто говорила мне ты? Не сдавайся, ты очень нужна нам.

Я храню просто волшебное воспоминание о том памятном вечере. Обычная прогулка с дочерью дала мне возможность вкусить свободу, которая вот-вот наступит. Проделав такой долгий путь, я не ошиблась.

Я стремилась к этой цели, направляющей меня в течение стольких лет к свободе. Это бесценное право, к которому должны получить доступ представительницы всех культур.

Понимают ли женщины, живущие в свободных странах, как им повезло? Нет, не думаю: чтобы понять истинную ценность свободы, нужно сначала ее лишиться.

На несколько часов мне удалось забыть о невзгодах и прогнать своих демонов. В ту ночь я крепко спала, не заботясь о приближающемся тяжелом дне…

Глава XIX. Мое второе рождение

Проснувшись позже обычного, бодрая и полная сил, я даже удивилась этому, но лежащая на столе повестка на 10 октября 2002 года моментально вернула меня с небес на землю. Я перечитала ее еще раз.

Чуть позже мадам Вентурелли пригласила меня с Норой к себе в офис, чтобы заново просмотреть наши документы.

Исходя из ее опыта, наши шансы на успех равнялись тридцати-сорока процентам, тем более что судья, назначенный рассматривать наш случай, был известен как суровый и безжалостный человек. В течение двух лет ни одно из дел, которые мой адвокат предоставила ему, не было выиграно. Я и сама не поставила бы на свой благополучный финал и нескольких долларов…

Я ждала, что судья упрекнет меня в том,