Методологические проблемы теории мышления - Георгий Щедровицкий

Понятие «клеточки» и связанный с ним алгоритм формального изображения процессов развития закончили первый этап своего разворачивания: объективно сложился определенный метод. Но чтобы применять его как такой формальный алгоритм в различных областях науки, нужно было проделать еще дополнительную работу по осознанию и выделению самих схем в специальных логических понятиях, а значит, еще особым образом проанализировать способ рассуждения К. Маркса.

Эту работу начал в своей диссертации А. А. Зиновьев[191]. Мы изложим основные ходы и результаты этого анализа, чтобы описать то эмпирическое, операционное и абстрактное содержание, которое входит сейчас в понятие «клеточки». Только четкое выделение всех необходимых компонентов содержания даст нам возможность правильно и строго применять это понятие в различных областях науки, в том числе позволит нам вновь вернуть его в область логики, но теперь уже в очищенном от «мистики», строго научном виде[192].

I. Маркс начинает исследование буржуазных производственных отношений, капитала с рассмотрения отдельного товара. «Отдельный» — это отнюдь не «единичный». Единичное есть реальность, эмпирически данное. Отдельное есть абстракция одного, но не этого одного и не какого-либо другого одного, а такого, которое в определенном отношении представляет всех, всю совокупность. «“Отдельный” товар — это не эмпирический “этот” товар (эти сапоги, этот сюртук, сапоги и сюртук вообще и т. д.), а всякий, любой товар. То есть уже произведено абстрагирование особого свойства всякого товара — меновой стоимости», и произошло отвлечение от различений, которые имеют единичные товары [Зиновьев, 2002, с. 53]. Исследуя отдельный товар, Маркс таким образом исследует всякий продукт труда, обладающий свойством быть меновой стоимостью, и именно со стороны этого свойства.

«Товар далее рассматривается не… просто как вещь, — а как обмениваемый продукт, как меновое отношение, т. е. в определенной форме движения. Именно это отношение, форма, связь, движение и позволили впервые зафиксировать в мысли меновую стоимость как особое свойство товара и сам товар — как особое явление. То есть исходным пунктом исследования у Маркса является специфическая и общая для данных предметов связь их, или всякий предмет этого рода в его общей и специфической для данных предметов связи, фиксируемой как его специфическое и общее свойство» [Зиновьев, 2002, с. 53–54].

Следовательно, исходный пункт анализа К. Маркса (здесь мы повторяем то, что уже говорили выше, в других параграфах) — это абстракция взаимосвязи. Она должна содержать, по крайней мере, два элемента, но может содержать и большее их число, и это должно быть зафиксировано в структуре, изображающей ее.

II. Сравнительно с прочими экономическими связями буржуазного общества связь товаров является простейшей по своей структуре. Товар есть связь всего двух элементов — одного товара и другого: Т — Т′.

Точно так же выражаемая в связи товаров связь людей является простейшей — есть связь всего двух агентов: продавца и покупателя (сейчас должны быть оставлены в стороне действительные исторические условия появления и развития товарных отношений: они относятся к внешним связям, а здесь речь идет о внутренней структуре). Все другие явления буржуазных производственных отношений являются более сложными уже хотя бы потому, что они содержат большее число элементов и связей. Например, промышленный капитал представляет сложную систему товарных связей[193]:

«Формулы, представляющие абстрактное выражение этих явлений, наглядно об этом говорят.

На первый взгляд купеческий и ростовщический (ссудный) капитал кажутся точно так же простыми. Но и тот и другой, даже в своих “допотопных” формах, предполагают уже товарное обращение, по крайней мере Т — Д — Т′. Купеческий: Д — Т — Д′ и другие экономические отношения, кроме товарных. Ростовщический… предполагает отношения купли-продажи, в других формациях — отношение данной формации, в буржуазной — движение промышленного капитала.

Всякая попытка найти более простые отношения в буржуазной экономике будет обозначать либо ложную абстракцию изолированного Робинзона, либо утерю специфического предмета и переход в другую область исследования» [Зиновьев, 2002, с. 54].

Таким образом, «клеточка» должна отражать, фиксировать простейшую взаимосвязь данного целого, она должна быть его «единичкой».

III. «Простота товарного отношения, однако, не абсолютна, а относительна. …Товар является простейшим по отношению к прочим буржуазным, то есть товарным отношениям.

Относительный характер простоты имеет важное значение для понимания исходного пункта восхождения и его определения.

О структурной простоте и сложности можно говорить только при сравнении явлений», одно из которых включает в себя все элементы и связи другого и содержит еще нечто. Вне такого отношения между составами рассматриваемых явлений говорить о простоте и сложности структуры бессмысленно. К примеру, неправомерно было бы ставить вопросы: что сложнее — «простые товарные отношения или необычайно запутанные отношения какого-либо родового племени, сложная система товарных отношений или ясные как божий день отношения рабства?» [Зиновьев, 2002, с. 54–55].

Из положения можно выйти только в том случае, если круг сопоставляемых явлений заранее очерчен выделением какого-то общего и специфического для этих явлений свойства, если сопоставление носит характер сведения одного явления к другому. Но такое сведение, как мы уже говорили выше, в других параграфах главы, возможно только в определенных случаях, в частности, чаще всего в тех, когда одно из рассматриваемых явлений (объектов) является результатом развития другого. Иными словами, решение вопроса о структурной простоте или сложности чаще всего возможно только благодаря генетическому подходу к сопоставляемым явлениям.

Таким образом, здесь мы вновь приходим к тем же выводам, к которым пришли выше, уже в другой связи.

Из сказанного вытекает также — и это еще одно подтверждение уже выясненного, — «что для определения (выявления) простейшего отношения исследуемого предмета необходимо наличие и фиксирование в мысли более сложных отношений», являющихся результатом развития этого простого. «Если даже исследователь случайно начнет с простейшего, чтобы осознать его как таковое, он должен будет выявить сложное, по отношению к которому выявленное им ранее будет понято как простейшее» [Зиновьев, 2002, с. 55]. Отсюда следует также, что структура «клеточки» должна рассматриваться не только как отражение простейшей связи развитого целого, но и как изображение генетически первого вида существования рассматриваемого целого.

В силу этого анализ структуры сложившегося развитого целого невольно превращается в какой-то мере в исследование генезиса этого сложного целого. В этом плане простое имеет еще одну сторону: другие, более сложные связи для своего возникновения требуют дополнительных условий, кроме тех, которые предполагает простое. Генетическое исследование простого должно выявить условия его возникновения. И это будет вместе с тем выявление одного из условий возникновения предмета в целом. Так, условие возникновения товара — разделение труда и частная собственность на средства и продукт труда — есть вместе с тем условие возникновения капитала