Методологические проблемы теории мышления - Георгий Щедровицкий

Таким образом, мы приходим к необходимости определенной временной организации эмпирического материала в случае исследования развивающегося объекта, приходим к понятию эмпирического времени. Очевидно, что эмпирическое время может быть только хронологическим временем, т. е. оно может определяться только относительно какого-то внешнего для исследуемого объекта процесса.

Но такое размещение всех полученных знаний об объекте на единой хронологической оси, очевидно, не дает еще действительного представления о месте этих свойств во времени самого объекта. Каждое свойство, правда, отнесено к определенному моменту в «жизни» объекта, но не в границах фактической «жизни» самого этого свойства, а лишь в границах акта (или нескольких актов) познания. Выявив определенное свойство в момент времени t, мы не знаем пока еще, «жило» ли это свойство раньше и будет ли оно «жить» в дальнейшем.

Чтобы получить более точное представление об объекте, необходимо, таким образом, определить «интервал жизни» каждого свойства, а для этого, естественно, нужны особые процедуры. Мы не будем останавливаться на их разборе, а сразу обратимся к анализу формы того знания, которое получится в итоге. Это будет, очевидно, очень замысловатая таблица, в которой «интервалы жизни» различных свойств будут хаотически переплетаться, накладываться, «наезжать» друг на друга. Наглядно-схематически это будет выглядеть примерно так:

Рис. 29

Подобное упорядочение всех выявляемых в развивающемся объекте свойств, по-видимому, необходимо как один из первых этапов работы, но оно ничего еще не дает с точки зрения анализа и воспроизведения систем функционирования и развития объекта.

Связи функционирования и развития просто «утопают» в этом хаосе временных переплетений. Ведь, напомним, воспроизведение системы функционирования предполагает одновременность связываемых элементов, а воспроизведение системы развития основывается на дискретном времени, т. е. на скачкообразных переходах от одного структурного состояния к другому. Поэтому следующим шагом анализа должно быть, очевидно, создание рядов одновременности и такой разбор всего зафиксированного на хронологической оси материала, чтобы можно было привести его, скажем, к виду:

Рис. 30

Он уже допускает дальнейшую обработку и выявление связей функционирования и развития. Но сами связи — дело дальнейшего анализа, а пока весь материал разбивается на ряды одновременного и разновременного.

При этом интервал жизни отдельных свойств либо совсем стягивается в точку, как, например, у свойств d и b, либо определяется двумя граничными точками, как, например, t1 — t2 для свойства е, t2 — t3 для свойства а, t1 — t3 для свойства с. Но самое важное, что внутри рядов нет уже никаких временных различий: время там не существует, не «течет» (при анализе связей функционирования оно должно быть введено вновь, особым образом), а при переходе от одного ряда к другому меняется скачком и, следовательно, в этой системе организации эмпирического материала приобретает дискретный характер. Важно также отметить, что именно к этому этапу обработки эмпирического материала относятся такие понятия, как синхрония и диахрония, и в дальнейшем их уже нельзя применять непосредственно на основе этого эмпирического материала.

Охарактеризованная выше система организации эмпирического материала по рядам одновременности и разновременности является условием анализа связей функционирования и развития. Но как получается сама эта система из простой хронологической оси? Какие процедуры нужно осуществить, чтобы перевести последнюю в первую и какие условия и предпосылки для этого необходимы?

По-видимому, самым естественным путем будет построение рядов одновременности для начала и конца каждого зафиксированного интервала. Появление любого из включенных в набор свойств или исчезновение его должно служить основанием для построения специального ряда одновременности. Тогда, к примеру, приведенная выше схема (см. рис. 30) примет вид:

Рис. 31

Мы будем называть ее полихроническим рядом или полихронической системой организации эмпирического материала.

Осуществление сформулированного выше простого принципа полихронической организации материала наталкивается на ряд затруднений. В частности, нередко очень трудно определить действительные границы появления или исчезновения того или иного свойства или явления; к примеру, невозможно точно указать год или даже десятилетие возникновения таких явлений, как «промышленный капитал», «кредитное дело» и т. п.

Здесь временная точка возникновения явления разрастается до временного отрезка в несколько десятилетий и столетий. Другие зафиксированные в объекте свойства и явления могут иметь иной темп жизни, их интервалы могут характеризоваться значительно более узкими и точными моментами времени, и это создает известную неопределенность и размытость в полихроническом ряду. Кроме того, уже в нем достаточно отчетливо проявляется то, что свойства или явления, выделяемые в объекте, не могут быть любыми, произвольными. Они должны быть достаточно однородными и определенным образом соотноситься друг с другом (как части и целое, свойства и объекты и т. п.). Только в этом случае мы сможем правильно соотнести время их «жизни».

Но этот вопрос, будучи значимым и для полихронического ряда, по сути дела, выводит нас за рамки его специфических проблем и ставит вопросы системного разбора компонентов на элементы. Мы уже знаем, что они могут быть решены только на позднейших этапах исследования, и поэтому оставляем их пока в стороне. В дальнейшем мы вернемся к ним, чтобы отметить специфику изучения органических объектов также и в этой последующей части исследовательской процедуры.

§ 3

Каждый из рядов одновременности, или синхронии, может рассматриваться двояко. Во-первых, сам по себе, независимо от других, как эмпирический материал, по которому будет восстанавливаться система функционирования объекта. Во-вторых, как продукт или итог закономерного развития предшествующих, нижележащих рядов, т. е. как система функционирования, естественно вырастающая в ходе определенного развития другой (более простой) системы. [Соответственно, можно предположить, что необходимо] наложить требование, чтобы при определенном построении второго, генетического плана результаты обоих исследований совпали, т. е. чтобы как один, так и второй путь исследования давали нам одно и то же изображение рассматриваемого объекта в его последнем, «ставшем» состоянии.

Анализ и воспроизведение системы функционирования всякого сложного объекта, как мы уже выяснили выше, есть процесс восхождения от абстрактного к конкретному. При этом мы начинаем с какой-то простой структуры, являющейся односторонним и абстрактным изображением объекта, и закономерным, или регулярным образом усложняем ее — с тем чтобы через некоторое число шагов получить структуру, являющуюся полным конкретным изображением исследуемого объекта. Если мы взглянем теперь на процесс возможного генетического воспроизведения какого-либо высшего состояния объекта из низших, то легко заметим, что как в общем, так и во многих деталях он очень напоминает процесс восхождения от абстрактного к конкретному. Во всяком случае, если из всего множества разнообразных процессов развития выделить процессы с монотонным усложнением, то схема