Методологические проблемы теории мышления - Георгий Щедровицкий

задач необходимо, так как мы хотим получить две принципиально различные системы изображения. Но есть другой вопрос: можно ли проанализировать и воспроизвести в изображении систему функционирования органического объекта, не учитывая связей его развития, безотносительно к связям развития, в отвлечении от них? И на этот вопрос надо ответить, по-видимому, резко отрицательно.

Дело в том, что в органическом объекте в каждый момент времени действуют не только связи функционирования, но и генетические связи. Можно сказать даже резче: генетические связи выступают в роли того, что определяет связи функционирования, их характер и строение. Поэтому связи функционирования, если пытаться брать их отдельно, либо вообще не могут быть правильно выделены, либо, если их все же удается фиксировать, не могут быть объяснены: они кажутся неправдоподобными, мистическими.

Например, нельзя объяснить функционирование бумажных денег как меновой стоимости, не привлекая на помощь историю их появления. Сами бумажные деньги не являются стоимостью, но являются ее представителями, знаками, или, еще точнее, заместителями, реальных стоимостей. Исходя из товарного отношения как обмена эквивалентных стоимостей нельзя понять функционарной связи «товар — бумажные деньги», но она существует и действует, потому что в ней незримо присутствует также и ее история, ее генетические связи.

Это — кардинальная проблема, которая может быть названа проблемой связи настоящего с прошлым. Она еще очень мало изучена, и нет логически проанализированных схем подобных связей, но сам факт [наличия этой проблемы] признается многими исследователями. В самом общем виде его можно изобразить примерно так:

Рис. 28

Здесь

изображает генетически исходный элемент, двойные стрелки — связи развития, элементы А и В — их продукты, а штриховая горизонтальная стрелка — связь функционирования, которая является как бы «проекцией» генетических связей. И если рассматривать ее не таким образом, а саму по себе, как чисто функционарное образование, то она будет казаться мистической и противоречащей «естественной» природе анализируемого объекта.

Этот факт был обнаружен уже сравнительно давно, а в работах Гегеля и Маркса было показано, что решение проблемы лежит в разработке «исторических теорий» подобных объектов[186]. Но принять этот тезис — значит согласиться с такой постановкой вопроса: для того чтобы исследовать и воспроизвести в знании структуру функционирования объекта, надо предварительно исследовать и воспроизвести в знании его генетическую структуру (может быть, не всю, но, во всяком случае, в тех ее частях, от которых зависит характер структуры функционирования). Чтобы проанализировать одну структуру — функционарную, надо предварительно проанализировать еще другую — генетическую.

При этом здесь возникает старый парадокс: понимание структуры функционирования зависит от понимания структуры генезиса; но и наоборот: степень понимания структуры генезиса зависит от того, насколько глубоко и детально мы проанализировали структуру уже «ставшего», развитого состояния рассматриваемого объекта. К. Маркс указывал на необходимость исторического подхода в исследовании развитых состояний органических объектов, но ему же принадлежат знаменитые слова о том, что «ключ к пониманию анатомии обезьяны лежит в анатомии человека»[187].

Преодоление этой антиномии (мы забежим здесь несколько вперед) заключается в разработке такого способа исследования, который сочетал бы в себе приемы как функционарного, так и генетического анализа, в котором бы исследование «ставшего» состояния объекта было средством для воспроизведения его генезиса, а знание законов генезиса служило бы средством для анализа и более глубокого понимания структуры функционирования в самом развитом состоянии. Но это накладывает свою печать на весь процесс исследования. Воспроизводя «ставшую» систему целого, я должен подходить к ней как к одной из ряда систем, а это значит, что я должен одновременно воспроизводить и другие системы рядом с ней.

Иначе говоря (и это будет важнейшим общим выводом), и в том случае, когда мы ставим перед собой задачу проанализировать и воспроизвести в мысли систему функционирования исследуемого органического объекта в его последнем, «ставшем» состоянии, мы должны разделить, как бы «расслоить» весь имеющийся эмпирический материал на ряд систем и заняться анализом определенных связей развития, так как только с их помощью можно понять «работу» связей функционирования и «жизненные» проявления системы всего «ставшего» целого. Но если нужно анализировать связи развития, то это значит, что нужно анализировать ряд исторических «срезов» объекта, строить несколько систем, т. е. в целом это значит очень усложнять всю исследовательскую работу.

§ 2

Но усложнение исследовательской работы при переходе к органическим объектам характеризуется не только необходимостью строить несколько систем, в том числе особую систему развития. Значительно резче это усложнение сказывается, по-видимому, в процедурах разбора эмпирического материала.

Для объекта, который мы можем считать неразвивающимся, время, или длительность, не имеет значения, точнее говоря, мы можем не учитывать его в процессе познания. Знание, полученное в момент времени t1, должно быть точно таким же, как и знание, полученное в момент времени t2 (если предположить, что мы получаем эти знания правильным путем), а если в момент времени t2 получено иное знание, то мы можем просто непосредственно присоединить его к первому, считая, что открыта вторая, дополнительная сторона объекта.

В случае с развивающимся объектом все обстоит принципиально иначе. Открывая в нем в момент времени t2 новое свойство — скажем, β, — мы ни в коем случае не можем просто присоединить его к первому — скажем, α, — а должны прежде всего зафиксировать, что оно получено в другой момент, нежели α, и затем начать выяснять путем особых процедур его отношение к α.

И здесь появляется целый ряд различных возможностей:

1) свойство β есть непосредственное развитие свойства α, причем такое развитие, что α целиком и полностью преобразуется в β, так что в момент времени t2 мы уже совсем не найдем в объекте никаких α;

2) свойство β есть непосредственное развитие свойства α, но такое, при котором само α сохраняется, оно как бы «дает жизнь» β и остается жить само;

3) свойство β появляется только к моменту времени t2 (т. е. в момент времени t1 этого свойства не было), но не из α, и вообще, может быть, безотносительно к нему;

4) свойство β существовало в рассматриваемом объекте и в момент времени t1, но просто не было в нем обнаружено.

Чтобы составить себе представление о развитии исследуемого объекта, нужно выяснить, какое из этих отношений имеет место в действительности. Собственно, только это и даст нам впервые действительное знание о развитии объекта. И существуют определенные приемы или процедуры, позволяющие это сделать. Но непременным условием применения их является четкое временное разграничение эмпирического материала: выявляя в заданном объекте те или иные стороны, накапливая эмпирические знания,