Методологические проблемы теории мышления - Георгий Щедровицкий

связями в самом объекте и эмпирически фиксируемыми зависимостями между внешними его проявлениями. Чтобы определить порядок анализа связей, нужно знать первое, а эмпирически выявить удается только второе. Понимание этого обстоятельства заставляет продолжать обходный путь. Мы начинаем конструировать виды и типы зависимостей — в значительной мере безотносительно к тем или иным частным объектам, чтобы затем применить этот аппарат в их эмпирическом анализе. Подобное конструирование типов зависимостей оказывается седьмой необходимой задачей, от решения которой зависит воспроизведение любой системы чувственно-множественного целого.

И чем дальше мы идем в этих естественно вытекающих друг из друга задачах, тем больше мы отдаляемся от проблем собственно эмпирического анализа и поднимаемся на все более высокие ступеньки обобщения и собственно теоретического, конструктивного движения. Мы каждый раз, казалось бы, не решаем задачу, а лишь переводим ее в другую, более общую и более сложную. Это так. Но именно в этом, как ни парадоксально, заключено решение. Переходя ко все новым и новым обобщенным и собственно теоретическим задачам, мы создаем условия для совершенно нового подхода к проблеме: мы создаем средства, которые только и могут дать ее решение, мы получаем возможность идти к ней с другой стороны.

И одним из необходимых элементов этого обходного, но вместе с тем единственно возможного движения (может быть, самым главным элементом) является логический анализ, подобный тому, который мы провели выше. Он дает представление обо всем движении исследования в целом, его этапах и звеньях, он впервые оформляет и, можно даже сказать, впервые создает его как некоторую целостность. И лишь после того как схема всего этого движения осознана и выражена в особых знаниях, после того как благодаря этому стало возможным «подразумеваемое» движение в ней без реального осуществления всех этапов и звеньев, — лишь после этого мы получаем действительную возможность начать «с другого конца», т. е. двигаться не от эмпирического материала к абстрактным структурам, а сразу от абстрактных структур, соотнесенных с эмпирическим материалом, ко все более и более конкретным моделям.

И это абстрактное теоретическое движение может претендовать на истинность: оправданием ему служит логическое обобщение обычных процедур исследования подобных объектов. Таким образом, логическое знание обо всей последовательности операций по анализу и структурному воспроизведению в мысли системы чувственно-множественного целого не только выступает как методологическое правило, определяющее процедуру реального исследования, но и позволяет изменить последнее, изменив или даже совсем отбросив некоторые из тех его звеньев, которые были необходимы до появления этого знания.

Среди прочего это логическое знание позволяет изменить и порядок самого эмпирического разбора. Зная уже заранее, до начала самого исследования, его этапы и промежуточные продукты, мы можем не выделять актуально все сферы в эмпирической области, а выделить только одну основную, исходную, предполагая, что все остальные будут выделяться в дальнейшем по мере восхождения, т. е. в процессе реконструкции связей системы. И это вполне естественно, так как заготовка различных моделей связей и зависимостей позволяет изменить процесс эмпирического «разбора». Мы перестаем нуждаться в сопоставлениях эмпирического материала, направленных на выявление моделей, а производим лишь те сопоставления, которые необходимы, чтобы выяснить, какая из ряда уже заданных моделей похожа на то, что имеется в эмпирическом материале. Но именно эта процедура существенно меняется: с одной стороны, облегчается, а с другой стороны, приобретает большую вероятность, если мы уже имеем исходную структуру, к которой будем «привязывать» новые связи, восходя от абстрактного к конкретному.

Благодаря этому основные проблемы как нисхождения, так и восхождения в равной мере сведутся к двум основным: 1) к выбору исходной сферы и исходной структуры и 2) к определению способа перехода от исходной структуры к следующим. И особенности чувственно-множественного объекта (в отличие от чувственно-единого) будут проявляться прежде всего в особенностях самих этих структур, в их отношении к эмпирическому материалу, а также в особенностях способов развертывания исходных структур в более сложные.

Ответ на вопрос, в чем заключаются все эти конкретные особенности, требует своего специального логико-эмпирического исследования, тем более что оно, очевидно, даст несколько различных типов подобных структур и способов перехода в соответствии с типами чувственно-множественных объектов; анализ их, таким образом, есть дело специального исследования, а мы хотим, по возможности опять в общем виде, рассмотреть эти вопросы для органического, т. е. исторически развивающегося, объекта.

Особенности нисхождения и восхождения при исследовании «органических» объектов

§ 1

Когда объектом нашего изучения становится исторически развивающееся, или, иначе, органическое целое, то процесс исследования в определенных отношениях усложняется.

Прежде всего потому, что появляются связи двух типов, и, соответственно, приходится воспроизводить по отдельности два типа систем функционирования и развития. Более того, чтобы воспроизвести систему развития, приходится, как мы уже говорили, строить целый ряд систем функционирования; система развития выступает как система систем. Наглядно-схематически в самом общем виде она может быть изображена как переплетение решеток из горизонтальных и вертикальных связей.

Чтобы выделить и воспроизвести в мысли вертикальные решетки связей, специфические для развития, надо предварительно построить ряд горизонтальных систем, отражающих состояние исследуемого объекта в определенных исторических, или просто временных срезах.

И дело в том, что исследователь, занимающийся органическим объектом, какая бы теоретическая задача перед ним ни стояла, не может отказаться от выполнения этой работы. Даже если ему нужно воспроизвести исследуемый объект как «ставшее» целое отвлеченно от процессов развития, все равно он не может махнуть рукой на связи развития в этом объекте, на его генетическую многослойность; он не может сложить элементы, входящие в эти слои, в один «ком», не может «сплющить» весь имеющийся эмпирический материал.

В истории науки очень много примеров, когда так делали. И субъективно это чаще всего находит свое оправдание, так как элементы, входящие в разные исторические, или временные срезы системы объекта, принципиально не отличаются друг от друга: все они суть элементы одного целого. Поэтому чаще всего исследователь поступал так не в силу сознательной, логически продуманной установки, а из-за отсутствия исторического подхода вообще или из-за неумения исторически расчленить эмпирический материал.

Но конечная неудача всех построенных таким образом анализов достаточно убедительно показала общую несостоятельность подобного подхода к органическим объектам и способствовала выработке общих принципов исторического анализа. Сейчас откровенная антиисторическая точка зрения встречается уже не так-то часто. Но зато исключительно сильна и имеет широкое распространение иллюзия, что можно построить систему рассматриваемого объекта в его «последнем», «ставшем» состоянии (как часто говорят, его «структуру» или, иначе, систему функционирования), не обращаясь к анализу генетических связей.

Выше мы стремились показать, что вполне правильно и обоснованно при исследовании органических объектов различать и резко разделять две задачи: 1) исследование системы функционирования заданного объекта и 2) исследование системы его развития. Более того, такое разделение