Методологические проблемы теории мышления - Георгий Щедровицкий

операциональной трактовке), что, на какие составляющие и как можно раскладывать? Именно это должно быть решено, чтобы можно было реально осуществлять исходный «разбор» эмпирического материала и определяющее его последующее восхождение.

Поясним это на примерах. Если дана, предположим, структура вида

Рис. 24

то естественно было бы разложить ее на составляющие, скажем на А — В — С, С — D, D — Е — А, и рассматривать их как некоторые самостоятельные образования раньше, чем перейти к анализу всей структуры в целом. Но вопрос заключается в том, всегда ли это можно сделать. В частности, раскладывая таким образом исходную структуру, мы уже заранее должны иметь определенные приемы и способы последующего синтеза их в одно целое. Методы дифференцирования были бы бессмысленными, если бы мы не имели обратных им методов интегрирования. А в настоящее время для очень многих разложений, которые кажутся очень естественными и даже очевидными, не существует адекватных синтезов.

Например, двусторонняя связь взаимодействия А ↔ В не может быть разложена на пару обратных по отношению друг к другу связей действия А → В и А ← В, потому что не найдены еще процедуры синтеза, которые дали бы в итоге то же самое исходное взаимодействие.

К этой проблеме прибавляется еще вторая, специфическая именно для чувственно-множественного целого. Предположим, что мы имеем ряд компонентов, одни из которых имеют структуру (рис. 24), а другие имеют, скажем, структуры А — В — С, А — Е — D, В — С — D, E — D. Возникает вопрос: в силу каких оснований мы должны сначала рассматривать явления, которые имеют структуру Е — D, потом явления со структурой вида В — С — D и лишь в конце переходить к явлениям с самой сложной комплексной структурой?

О том, что порядок движения, в принципе, может быть и обратным, говорит, в частности, то соображение, что более простая структура Е — D может быть результатом отщепления от более сложной, и тогда ее анализ и понимание оказываются во многом зависимыми от анализа и понимания более сложной структуры. Наконец, почему не предположить, что вся процедура исследования имеет значительно более сложное строение и обязательно включает двусторонние переходы от сложного к простому и от простого назад к сложному? Таким образом, и с этой стороны общее положение о необходимости двигаться от простого к сложному оказывается слишком поверхностным и, очевидно, требует более детального анализа.

Кроме всего прочего, расчленение сложной, комплексной структуры на составляющие дает нам в результате целый набор различных простых связей, и мы оказываемся перед задачей определять последовательность их рассмотрения. Без каких-либо дополнительных предположений, которые становятся, к примеру, возможными при анализе органического целого, выяснить, какие из этих связей самые простые, нельзя. Поэтому порядок привлечения их в анализе должен определяться какими-то другими соображениями. Таким образом, и зависимость «простое — сложное» оказывается, с одной стороны, еще совсем недостаточно проанализированной, а с другой (как можно понять из уже сделанных набросков анализа) имеет крайне ограниченное значение в нисходящем анализе эмпирического материала и в последующем восхождении.

Если отвлечься от этих аспектов проблемы и рассмотреть одно лишь разложение эмпирического материала на сферы, то зависимость «простое — сложное» можно уподобить как связи взаимодействия, изображаемой в схеме:

Рис. 25

так и отношению включения, существующему, к примеру, между классами:

Рис. 26

Иначе оно может быть изображено в последовательности сфер, каждая из которых является расширением предыдущей и включает ее в себя[185]:

Рис. 27

Очевидно, каждое из этих изображений представляет лишь одну сторону реальной зависимости и нужно искать другие изображения, более точно схватывающие ее истинную природу. Но поскольку какая-то действительная сторона этой зависимости схвачена и в отношении включения, то всегда будет существовать проблема: как, т. е. в какой последовательности, рассматривать разнотипные зависимости взаимодействия и включения и что будет представлять собой разобранная на подобные сферы эмпирическая область объекта? Возможно, что здесь в некоторых случаях можно будет говорить и о свободной последовательности рассмотрения зависимостей в противоположность необходимой последовательности, но это все равно будет лишь один из ее видов, и определение условий и границ ее действия предполагает анализ и сравнение многих видов зависимостей.

§ 5

Мы рассмотрели, таким образом, два намеченных в литературе типа зависимостей, а их, по-видимому, значительно больше. Эти два вида мы затронули бегло и самым поверхностным образом; построение действительных методологических схем предполагает значительно более детальный анализ. Но перед нами, собственно, и не стояло таких задач. Проведенное обсуждение должно было представить в самом общем виде субординацию методологических и логических проблем, возникающих в ходе предварительного разбора эмпирической области чувственно-множественного объекта. И это в какой-то мере сделано.

Мы выяснили, что эмпирически фиксируемая область чувственно-множественного объекта состоит из компонентов, отличных от элементов реконструируемой системы, поэтому переход от компонентов к элементам составляет первую задачу «разбора» эмпирического материала. Но чтобы осуществить такой переход, т. е. представить компоненты в виде элементов, нужно иметь модели, или эталоны, этих элементов. Так из первой задачи естественным образом вытекает вторая.

Но тут же выясняется, что ее решение, в свою очередь, зависит от другого — от предположения относительно структуры реконструируемой системы: элемент может быть определен только относительно структуры в целом. Поэтому построение общего контура структуры, пусть очень условное, оказывается третьей задачей, которую мы вынуждены поставить в своих попытках осуществить «разбор» эмпирического материала. Вместе с тем этот вынужденный переход отчетливо показывает зависимость анализа эмпирического материала от собственно теоретического «синтезирующего» движения; мы переходим в область конструирования структуры.

Но самое главное в структуре — это связи. И чтобы сконструировать структуру, нужно прежде всего отобрать в области эмпирического материала специфические для нее связи. Это четвертая задача. Их всегда будет очень много, и разбирать каждую отдельно бессмысленно. Поэтому нужно будет сгруппировать в подразумевании однородные связи в сети связей, или решетки. Это предположение о типах связи, и оно составляет пятую задачу исследования. В эмпирической области каждому типу связи или каждой сети будет соответствовать своя сфера эмпирических проявлений.

Но чтобы строить структуру и выводить из нее необходимые эмпирические проявления, нужно определить порядок привлечения отдельных типов связей (соответственно, сетей). Это можно сделать только в том случае, если мы выясним характер зависимостей между ними в объекте. Это — шестая необходимая задача.

Но ее решение оказывается исключительно затрудненным из-за расхождения в зависимостях между