Маскарад - Ирена Мадир

продвигается вперёд. Чем дальше мы от озера, тем более каменистой становится земля, однако идти не так уж и трудно. Света достаточно, чтобы видеть почву под ногами, да и спустя пару поворотов мы уже входим в небольшую пещеру. У дальней стены журчит ручеёк, который сияет от прячущихся под ним магических кристаллов, а за каждый, даже небольшой, выступ цепляется необычное растение. Оно извивается и топорщится цветами, чьи лепестки переливаются перламутром и светятся.

– Ферусы, – говорит Призрак, доставая из плетёной корзинки, которую всё это время нёс, плед, и расстилая его на полу пещеры.

– Что?

– Цветы, дорогая. Это ферусы, растения Шарана, а не Древней Родины, – поясняет Иолит. – Ты можешь их потрогать и даже сорвать, они безвредны. Если, конечно, не употреблять их внутрь.

Я приближаюсь к стене, увитой ферусами и осторожно касаюсь лепестков. На ощупь они напоминают бархат, а ещё от прикосновения ближайшие цветы меняют бело-перламутровый оттенок на голубой, начиная светиться ярче. Я отдёргиваю руку и поворачиваюсь к Призраку. Он успел разложить еду и уже наливал чай из термоса в кружки.

– Почему они так отреагировали? – Я с опаской киваю на растения, опускаясь на плед, напротив Иолита.

– Они чувствительны к эмоциям, ты была заинтересована, и они среагировали. Голубой у них – цвет любопытства, дорогая. – Призрак подаёт мне чашку и сэндвич.

На какое-то время всё затихает, я жую и разглядываю загадочные цветы. Они завораживают не меньше грота с озером. Есть что-то таинственное и волшебное в этих странных пещерах под театром.

Когда я доедаю второй сэндвич и перехожу на ягоды и канапе, замечаю, что ем только я. Призрак же лениво потягивает чай, а его взгляд, в отличие от моего, осматривающего окружение, направлен в другую точку. Иолит смотрит прямо на меня.

Щёки печёт, и нет сомнений в том, что они покраснели от стыда. Я рефлекторно опускаю взгляд, но тут же поднимаю вновь. Не стану сдаваться из-за дурацкого смущения, вот ещё!

– Хочешь ещё что-то узнать, дорогая?

– Вообще-то, да. Прочла немного про замыкание… Значит, на меня это почти не влияет? Это точно? Иных ведь не изучали и…

– Смешанных пар за историю Шарана было более чем достаточно, а про замыкание мы хоть и не кричим за каждым углом, но и не особенно скрываем, – пожимает плечами Иолит. – Так что об этом за сотни зим собрано достаточно информации.

– Ну хорошо… Но это влияет на тебя, так?

– Да.

– Как? Ты чувствуешь что-то определённое?

– Можно и так сказать, – криво ухмыляется Призрак.

– Кроме пошлятины, придурок, – закатываю я глаза.

– Извини, но это часть замыкания. Физическая близость укрепляет духовную.

– Я думала, это исключительно способ размножаться.

– Не только, хотя это действительно довольно большая часть. Размножаться можно и без замыкания, хотя это в сотни раз труднее, но всё же. Про мои ощущения… Что ж… Вначале они слабее, ты просто привлекла моё внимание, я часто думал о тебе и не мог перестать. Я искренне верил, что ты что-то делаешь со мной, пока не осознал, что это часть моей природы. Мне никогда не нравился секс, но с тобой я хочу заниматься им постоянно. Но кроме этого… Не знаю… Мне просто нравится, что ты рядом, хочется обнимать и целовать, говорить, узнавать тебя ближе…

Я поджимаю губы, понимая, что он буквально описал примерно то же, что чувствую я к нему. Влюблённость или замыкание, а эмоции, очевидно, одинаковы.

– Разве ты не злишься, что какая-то магическая штука заставила тебя привязаться к кому-то вроде меня? Ну знаешь, грязной и всё такое…

– Ты будешь корить меня вечно за это?

– Всего лишь цитирую тебя.

– Я был слепцом и глупцом и пытался отрицать себя самого.

– Или ты боролся с низменными чувствами, а теперь сдался им? Разве замыкание не лишает тебя воли? Это не ты выбрал меня, это магия и…

– Ты знаешь, откуда черпают магию человеческие маги? – вдруг спрашивает Иолит.

– Из Ресурса. В нём накапливается магическое излучение Шарана, и позже маги могут использовать накопленное. К чему ты это?

– Сейчас поймёшь, сладкая. Ты ведь читала про Иных, да?

Я киваю, откусывая клубнику.

– Магия Иных имеет иную природу. Человек без магии может спокойно жить, на той же Древней родине её нет, а люди оттуда. Но что будет, если Иной попадёт на Древнюю родину?

Я молча жую, потому что не уверена в предположениях и жду, когда Призрак закончит мысль.

– Иной там погибнет. Знаешь почему? Если человек черпает магию из Ресурса, то Иной черпает её из себя самого. Наша жизненная энергия и есть наша магия, поэтому мы не так интересны духам, они не едят магию, они едят энергию жизни, а наша жизнь и есть магия. Мы и есть магия. Иные – суть Шарана, как эти ферусы, – Иолит указывает на растения, – они не живут без магии, потому что они и есть магия. И Иные тоже.

– Начинаю терять значения слова «магия», – ворчу я.

Иолит усмехается:

– Ну извини, тема такая. Просто пытаюсь объяснить, что, да, пару выбирает магия Иного, но это, по сути, он сам и есть. Просто выбор строится не одним только разумом, а всем естеством…

– Мы возвращаемся к тому, что твоё физическое контролирует тебя, не давая рассуждать, – возражаю я.

– Голод. Ты чувствовала голод, пока мы шли сюда. Он контролировал тебя?

– Зависит от силы голода…

– Да. И всё же, ты могла рассуждать?

– Ага, но…

– Относись к этому, как к моему голоду. Это часть меня, но она не исключает мою возможность думать. Да, когда голод по тебе сильнее, я могу творить безрассудства, но это не означает, что у меня отключается мозг. Этому можно сопротивляться, и я сопротивлялся и знаю, что всё ещё могу сопротивляться, но… Я не хочу, – шепчет Иолит. – Я не хочу сопротивляться, Юна. Я хочу тебя. Всю тебя. Я хочу, чтобы ты полюбила меня, хочу замкнуться на тебе, потому что… Ты нравишься мне. Твоя внутренняя сила, твой дикий нрав… Я всегда ценил это, посмотри на Маго. Эта пушистая крошка умеет очень больно царапаться, а ещё крайне своенравная и иногда просто творит идиотские вещи, но я обожаю её за это! И почему-то вдруг решил, что в спутницы обязан выбрать