Маскарад - Ирена Мадир

– Ничем таким мы заниматься не будем! И не подходи ко мне, блять!

Призрак послушно отступает.

– Ты говорил, что я «низшее существо» разве это…

– О, прости, моя дорогая, мне так жаль… – прерывает Призрак. – Здесь ты бесконечно права, я совершил ошибку. Ты просто… Ты моя Дикарка, в этом и был ответ, а я был слишком слеп, чтобы увидеть. Ты дикое своенравное создание, но не низшее, вовсе нет.

– Тебе ведь нужна была Тина! – в панике восклицаю я.

Почти ненавижу себя за то, что напоминаю о ней, будто пытаюсь выставить сестру, как щит, но меня охватывает ужас. Пугает даже не то, что я влюбилась именно в Призрака. Пугает, что я влюбилась. Это делает меня слабее, уязвимее… Это не должно было случиться, нельзя было подпускать близко никого, ведь это означает получить удар. Любовь опасна, и мне надо было избегать её, чтобы не нарваться на кого-то вроде моего биологического отца, а теперь…

Что, если я иду по стопам матери и тоже выбираю того, кто будет нападать, пока я тону в беспомощности из-за проклятой любви?

– Я тоже считал, что мне нужна Тина. Твоя сестра отличная певица, – отзывается Призрак. – И я до сих пор искренне восхищён её талантом, и когда-то считал, что этого достаточно. Теперь так не считаю. И мне нужна ты. Только ты, Юна.

– Нет, – твёрдо отвечаю я и… буквально сбегаю.

Несусь в дом, на второй этаж, врываюсь в свою комнату и баррикадирую дверь туалетным столиком, а потом оседаю на пол и всхлипываю. Мне больно, хотя никаких ран нет, а ещё мне ужасно страшно. Я утопаю в панике, щёки мокрые от слёз, на мгновение даже кажется, что сердце не выдержит и остановится, а лёгкие словно уже перестают работать, мне трудно сделать вдох.

Что-то тёплое и мурчащее трётся о мою руку. Кошка едва ли не вибрирует, она настойчиво лезет ко мне, и я сажусь, уперевшись лопатками в изножье кровати, позволяя Маго забраться на меня. Тело потряхивает от эмоций, и я обхватываю руками кошку, утыкаясь в её шерсть носом, чувствуя, как она начинает вылизывать мой лоб, до которого может дотянуться.

За дверью слышатся шаги, но нет ни стука, ни голоса. Призрак оставляет меня в покое. Но я знаю, что это ненадолго.

25. Рояль

ТЕНЬ

Утром приходится всё же выйти из своего укрытия, однако, когда мы с Маго спускаемся, внизу никого не обнаруживаем. Успев принять душ и позавтракать, я в компании кошки решаю прогуляться снаружи, надеясь, что Призрака не будет весь день. Но стоит только выйти и сделать несколько шагов, как слышится то, чего быть не должно – плеск воды.

Сердце мгновенно сбивается с ритма, и внутри поднимается страх. У меня только два варианта того, кто может плавать в озере: либо Призрак, либо какое-то жуткое чудище. Последнее пугает меньше, ведь никакому монстру из подводных пещер я в чувствах не признавалась.

Пытаясь не привлекать к себе внимания, я отступаю и одновременно слежу за озером. Из-за скрытого сталагмитами участка воды раздаётся плеск, а гладь идёт волнами от чужих движений. Ещё секунда и в зоне видимости оказывается Призрак. Он явно слишком погружён в раздумья, чтобы заметить меня сразу, и это даёт шанс скрыться до обнаружения. Тем не менее я стою.

Ноги словно прирастают к земле, меня охватывает оцепенение, а взгляд направлен на Призрака. Он плывёт к берегу, где лежат брюки и полотенце. Нужно отвернуться, перестать откровенно пялится, но я не могу. Вместо этого лишь открываю рот, заворожённо следя за полуобнажённым телом Иолита, разрезающим водную гладь. Он наверняка уже увидел меня, но не показывает этого, выбираясь на берег.

Уверена, я похожа на изголодавшегося раба, одним взглядом пожирающего жареного поросёнка с яблоком в пасти. Хорошо, хоть слюна изо рта не вытекает, хотя, кажется, я близка к этому.

Раньше Призрак представал передо мной в одежде, максимум с расстёгнутой ширинкой, теперь же можно полюбоваться всем его телом. Естественно, он просто обязан был быть накачанным для своей работы убийцы, но я и представить не могла, насколько чётко вырисовываются мускулы. Руки увиты венами, идеальный торс с кубиками пресса и выраженными косыми мышцами, даже его бёдра имеют рельеф. На коже Иолита множество шрамов, особенно с правой стороны, с той же, где он носит маску. Часть из них более светлые и тонкие, но большинство – рваные темнеющие углубления.

Не могу представить, сколько боли он испытал, но ещё не могу прекратить смотреть за тем, как капли воды скользят по его идеально сложенному телу. Взгляд предательски сползает к ксенам. Сейчас они плотно закрыты, скрывая член…

Я вздрагиваю, когда Призрак резко хватает полотенце и накидывает себе на плечи. Он отрывисто вытирается, стараясь не коситься на меня. Я же замечаю, что его щека, не скрытая маской, покрыта румянцем… Он смущается? Того, что он обнажён? В это мне не верится, хотя Призрак явно старается ускориться и быстро натягивает брюки, оставляя полотенце на плечах.

– Прости, не знал, что ты уже проснулась, – негромко извиняется он.

– Озеро ведь холодное, а ты в нём плаваешь?

– Я же тёмный, для меня это вполне комфортная температура воды.

– Надо было предупредить, что ты тут голышом шляешься. – Мне стоит большого труда смотреть ему в глаза, а не на точёный торс.

– Сейчас оденусь, – серьёзно отвечает Призрак, обходя меня и направляясь в дом.

Я оборачиваюсь, спрашивая то, что мучает меня уже очень давно:

– Откуда у тебя такие жуткие шрамы?

– Сказал же, сейчас оденусь! – недовольно бурчит он, скрываясь за дверью.

Это не ответ на мой вопрос о шрамах, но, кажется, я немного лучше понимаю, почему Иолит смущался. Он стыдится не наготы, а своих шрамов… И, похоже, я невольно задела его, назвав их жуткими.

– Мяу, – советует Маго, валяющаяся на террасе.

– Не буду!

– Мяу.

– Что значит «надо»? Кому? – возмущаюсь я.

Спорить с кошкой – затея так себе, особенно если переводишь её ровно так, как звучат собственные мысли. Разумеется, это они убеждают, что необходимо извиниться и объяснить, что шрамы жуткие не из-за того, что они уродливые, а из-за того, что ранения наверняка были глубокими и болезненными.

С тяжёлым вздохом плетусь за Призраком, то