Женщины — серийные убийцы: как и почему они становятся монстрами - Питер Вронский

пришла на работу в пять утра, хотя ее смена закончилась всего несколько часов назад, и сразу направилась к постели маленького пациента, за которым присматривала в свою смену. Достав шприц, она начала возиться с его внутривенным катетером. Дежурившая на этаже бригада, уловив исходивший от нее запах алкоголя, выпроводила ее из отделения. Дженин поставили на вид за «недопустимую халатность», но разрешили вернуться к работе.

В ее личном деле, наряду с записями о служебных ошибках и халатном отношении к своим обязанностям, имелись и благодарности за «особый вклад». Например, такая: «За последние четыре месяца, когда детское отделение интенсивной терапии испытывало острую нехватку персонала, мисс Джонс отработала больше двенадцати дополнительных смен, восполняя дефицит рабочих рук, ради чего ей часто приходилось отказываться от выходных… Мисс Джонс выносится благодарность за ее готовность идти навстречу и преданность детскому отделению интенсивной терапии».

«Она словно знала, что произойдет»

Мнения коллег о Дженин Джонс разделились. У нее нашлись как сторонники и покровители, так и недоброжелатели. Она поддерживала тесные контакты с родителями пациентов и часто оказывалась рядом, не жалея слов утешения, когда их дети умирали. А вот с коллегами держалась грубо, вела себя вульгарно, часто отпускала сальные шуточки, громко ругалась. Без смущения высказывала все, что думает о других врачах и медсестрах.

Как и в старших классах, Дженин любила находиться в центре внимания и рассказывать о себе всякие небылицы, например, что она лежала в коме после автокатастрофы или что выстрелила зятю в пах после того, как он избил ее сестру.

Даже удивительно, как много у них общего – у Дженин Джонс и Джейн Топпан, хотя их разделяет целое столетие: те же небылицы, та же бытовая агрессия и настолько же разное отношение к ним вышестоящего персонала и тех, с кем они работали каждый день.

Джонс пыталась контролировать коллег. Если один врач отвергал ее советы, она звонила другому. Она подвергала сомнению назначенные лекарства, дозировки и методы лечения. Если ее рекомендации игнорировали, она грозила неприятностями. Одному доктору заявила: «Если вы этого не сделаете, то ребенок умрет».

Сдавая смену, сестры передавали коллегам информацию о состоянии пациентов. Дженин время от времени предупреждала, что тот или иной больной может ночью умереть. «Она не то чтобы предостерегала, – вспоминала одна из сотрудниц. – Она словно знала, что это произойдет».

В этот период и сама Дженин Джонс часто нуждалась в медицинской помощи. За первые двадцать семь месяцев работы в больнице округа Беар она обращалась в поликлинику или отделение скорой помощи тридцать раз. Список ее жалоб отличался невероятным разнообразием: диарея и судороги, рвота, острый гастроэнтерит, несварение желудка, отрыжка и жжение при запоре. Ее мучили стреляющие боли в груди и головокружение. Она порезала большой палец, у нее зудели руки. Она жаловалась на сильное менструальное кровотечение и отсутствие менструаций. На боли в горле и аллергическую реакцию на лекарства. Боли в шее, боли в колене, боли в животе, боли в пояснице.

В начале 1981 года Дженин стала просить, чтобы ее ставили только к самым тяжелобольным детям. Она буквально требовала этого, отказываясь заниматься пациентами с обычными, в ее понимании, заболеваниями. Дженин начала устанавливать в отделении свои порядки, нарушая правила и не опасаясь последствий. Она сама выбирала, кого будет лечить, приходя пораньше и вписывая свое имя в карты интересовавших ее больных. Пациентов она подбирала с таким расчетом, чтобы как можно чаще участвовать в мероприятиях по «синему коду». Охватывавшее всех волнение ее окрыляло. «Это невероятные переживания, – скажет она позже об опыте оказания экстренной помощи, – даже пугающие. Вы осознаёте все происходящее, но в эти минуты для вас существуют только два или три человека… Очень важно контролировать свое физическое состояние, потому что вы реально на пределе». [187]

Когда умирали ее пациенты, Дженин не сдерживалась и давала волю слезам. Конечно, медсестры иногда оплакивают своих подопечных, с которыми у них сложились теплые отношения, но Дженин рыдала над каждым пациентом, а умирало их все больше. Она могла попросить врача немного подождать и не сообщать родителям, а сама качала мертвого младенца на руках. Обычно медсестры увозили умерших в подвальный морг на каталке, а Дженин, заливаясь слезами, сносила их вниз на руках, как скорбящая мать.

А вот на собственных детей, ждавших ее дома, Дженин почти не обращала внимания, они были целиком на попечении ее матери. Старший мальчик, дитя улицы, бродил один по району, заглядывая в дома к соседям. Подозревали, что иногда он у них подворовывает.

Избавиться проще, чем запретить вернуться к работе

Число пациентов, за которыми она ухаживала и которые, как она и предсказывала, умирали, начало выходить за всякие разумные пределы. Врачи, среди которых было много интернов, часто сменявших друг друга в отделении, не замечали ничего необычного. Чего не скажешь о медсестрах. Однако старшая медсестра, с которой коллеги Дженин делились опасениями, пропускала все мимо ушей и защищала Джонс. Она считала, что ими движет зависть, и пригрозила наказанием тем, кто начнет поднимать эту тему без веских доказательств. Одна из медсестер не отступила и собрала статистику смертности в детском отделении интенсивной терапии, с указанием медсестер, чьи пациенты умирали чаще. Хотя цифры не могли не удивлять, старшая медсестра продолжала защищать Дженин, напомнив всем, что та добровольно вызывалась помогать самым тяжелым пациентам – понятно, что среди них смертность выше. Но в конце концов стало очевидно, что и это объяснение хромает.

Как показала статистика, в период с 1 января 1981 года по 17 марта 1982-го в отделении было зафиксировано сорок три летальных исхода. Наблюдали за этими пациентами пятнадцать медсестер, включая Дженин Джонс. Количество ее пациентов среди умерших ошеломляло: двадцать два из сорока трех, больше пятидесяти процентов. Кроме того, еще семь пациентов умирали в ее присутствии – она сама предлагала коллегам свою помощь. На это уже нельзя было закрывать глаза. В итоге, через три месяца после того как медсестры начали бить тревогу, больница наконец инициировала внутреннее расследование.

Рабочая комиссия пришла к заключению, что Дженин Джонс либо была совершенно некомпетентна, либо убивала пациентов преднамеренно. Однако никаких конкретных доказательств найти не удалось. «В любом случае больница теперь столкнулась с большой проблемой. Как сообщил медикам, проводившим расследование, адвокат медучреждения, Дженин может подать в суд, если они не подкрепят свои подозрения убедительными доказательствами». В идеале уладить бы все без лишнего шума и замять дело.

Но оставалась проблема: что делать с Дженин Джонс? Судя по реакции на прошлые