От Вознесенского проспекта до реки Пряжи. Краеведческие расследования по петербургским адресам - Георгий Иванович Зуев

реформатского исповедания, от первого обоих брака сын Валентин родился седьмого января, а крещен четырнадцатого февраля тысяча восемьсот шестьдесят пятого года; при крещении его восприемниками были: главноуправляющий над почтовым департаментом действительный тайный советник Иван Матвеевич Толстой и дочь капитана девица Анна Дмитриевна Высоцкая…». Крестным отцом будущего художника являлся человек, сыновья которого также посвятили свою жизнь изобразительному искусству: Иван Иванович Толстой стал вице-президентом Академии художеств, а его брат Дмитрий Иванович служил руководителем Эрмитажа и Русского музея.

В. А. Серов

А. Л. Серов

B.C. Серова

Александр Николаевич Серов, русский композитор, автор опер «Юдифь», «Вражья сила» и «Рогнеда», представлял также русскую классическую критику. Широко известны его критические работы о творчестве М. И. Глинки, А. С. Даргомыжского, Р. Вагнера, Л. Бетховена и других великих композиторов и музыкантов.

Его супруга Валентина Семеновна отличалась скорее мужским, нежели женским характером. Она обладала незаурядными способностями, являлась прекрасной пианисткой, всю свою жизнь продолжала настойчиво учиться и, овладев сложным искусством композиции, стала автором многих ярких музыкальных произведений. Александр Николаевич всецело поддерживал стремление жены к самостоятельной творческой деятельности, однако у Валентины Семеновны вскоре появились и другие интересы. Она посещала кружки молодежи, где велись бесконечные разговоры о политике, служении народу и, в связи с этим, о задачах искусства и литературы. Валентина Семеновна увлеклась этой идеей, стала сама деятельно участвовать в работе по пропаганде музыки в народе.

С рождением сына расходы в семье увеличились, Серовы с великим трудом сводили концы с концами. Александр Николаевич вынужден был просить помощи у редактора журнала «Эпоха» Ф. М. Достоевского, с которым он постоянно сотрудничал: «Войдите в положение страждущего артиста. Еще вчера хотел я Вам заявить, что крайне нуждаюсь в деньжонках, – "Юдифи" нет на репертуаре, и дома в настоящую минуту два рубля… Не откажите мне в убедительной просьбе: в счет заработков прислать мне хоть 50 рублей (нечем и за квартиру заплатить)…».

А спустя пять дней последовала новая просьба – прислать 25 рублей: «Опять крайне нуждаюсь. Расходов теперь больше прежнего».

Однако подобное положение не изменило образ жизни супругов Серовых. Они продолжали активную творческую жизнь и широкое общение по четвергам в своем доме с музыкантами, писателями и художниками. Эти «четверги» на Офицерской улице приобрели в городе большую известность и популярность. Правда, со временем они стали все больше напоминать нигилистические кружки. На половине Александра Николаевича встречались художники Н. Н. Ге, И. Е. Репин, скульптор М. М. Антокольский, путешественник Н. Н. Миклухо-Маклай, писатель Ф. М. Достоевский, музыканты и известные артисты петербургских театров. Им Серов играл фрагменты только что написанной оперы «Вражья сила».

На половине Валентины Семеновны в это же время собирались громкоголосые и длинноволосые студенты – нигилисты, неопрятно одетые, в компании со стрижеными девицами. Они проповедовали полное равенство полов, и мужчина, подавший женщине пальто, обрекал себя на глубокое всеобщее презрение.

Громкие споры «кудлатых» студентов из комнаты Валентины Семеновны порой заглушали музыкальную импровизацию композитора Серова. Он вынужден был вставать из-за рояля и кричать без всякой церемонности: «Да замолчите же, вы, наконец!». Споры замолкали, но всего лишь на некоторое время…

Композитор П. И. Чайковский очень любил оперу А. Н. Серова «Юдифь», премьера которой состоялась в мае 1863 года. Петр Ильич еще студентом Консерватории, задолго до премьеры оперы, знал о ней все, он не пропустил ни одной репетиции спектакля. Любовь к этому произведению композитор сохранил навсегда. Незадолго до своей смерти Чайковский говорил: «Мне кажется, что испытанные в годы юности восторги оставляют след на всю жизнь и имеют огромное значение при сравнительной оценке наших произведений искусства даже в старческие годы… Опера была впервые дана в мае 1863 года, в чудный весенний вечер. И вот наслаждение, доставляемое музыкой "Юдифь", всегда сливается с каким-то неопределенным весенним ощущением тепла, света, возрождения!».

П. И. Чайковский

Совершенно иное впечатление опера «Юдифь» произвела на М. А. Балакирева и членов возглавляемого им музыкального кружка, заседавших в квартире композитора на Офицерской ул., 17. Они особенно гневно возмущались ее сюжетом, далеким, по их мнению, от русской жизни, казавшимся им «ходульным». Серов обвинялся в «мейерберовщине» – подражании помпезному стилю французского композитора Джакомо Мейербера. Отстаивавшие принципы реализма и народности в искусстве «балакиревцы» обвиняли композитора в отсутствии психологической глубины в обрисовке характеров, мелодраматизме и оперных условностях «Юдифи». Балакирев считал, что Серов сошел с традиционной дороги русской музыки и погнался за дешевыми эффектами. В. В. Стасов метал молнии против новой оперы. С мнением своих коллег по «Могучей кучке» полностью соглашался и композитор М. П. Мусоргский. Александр Николаевич Серов, человек резкий и даже скандальный (эту черту своего характера он передал и своему сыну – художнику Валентину Серову), естественно, не оставался в долгу и в довольно резкой форме отвечал своим бывшим соратникам и единомышленникам.

В музыкальном салоне Серова на Офицерской ул., 33, бывал и Петр Ильич Чайковский. Жена Серова вспоминала об одном таком визите композитора в их дом: «В 1865 году в маленьких комнатах дешевой петербургской квартиры, в четвертом этаже, появилось новое лицо. Это лицо обратило на себя внимание Серова, и он стал особенно усердно язвить консерваторское учение, нападать на рутину, энергично протестовать против учебного строя нашего времени. Новый посетитель, для которого так распинался Серов, был П. И. Чайковский. Не помню теперь, какое впечатление произвели на него все эти бурные речи; он только что кончил Консерваторию, не составил себе даже славы экстраординарного воспитанника (как, например, Ларош, который его привел к нам); робко смотрел он своим юношеским взором на разгоряченного оратора-хозяина и, хотя не протестовал словом, но, видимо, был не согласен с Серовым».

Одно время здесь, на Офицерской улице, у Валентины Семеновны Серовой жила дочь Полины Виардо, которую навещал И. С. Тургенев.

В конце XIX века дом № 33 принадлежал полковнику Владимиру Сергеевичу Юрьеву, а после его смерти перешел в наследство дочери – Антонине Владимировне, жене генерала.

Часть дома № 33 занимали меблированные комнаты. Их хозяйкой была Варвара Федоровна Федотова. Долгое время в доме существовал детский приют для девочек Общества вспоможения бедным в приходе Морского Богоявленского Никольского собора.

В начале века здесь снимал квартиру Николай Николаевич Львов, коллежский асессор и бухгалтер великого князя Михаила Александровича.

Революционные вихри 1918 года разметали по всему миру знатных жильцов этого доходного дома и его хозяев. Знаменательна статья в газете «Ленинградская правда», опубликованная 1 февраля 1942 года: «…это скромное, старинной постройки здание – дом № 33, по улице Декабристов, с крутыми лестницами, темными переходами, с небольшими окнами. Все 37 квартир дома населяют теперь обычные советские люди: кровельщица Валентина Тихоновна Зима, сотрудник НИИ Лукашкин, капитан Красной Армии Н. К.