От Вознесенского проспекта до реки Пряжи. Краеведческие расследования по петербургским адресам - Георгий Иванович Зуев

Обновление Дома трудящихся началось с устройства в его стенах церкви на пожертвованные почетным гражданином Пивоваровым 12 000 рублей ассигнациями. Отделения трудящихся были открыты в 1836 году. «Чистые и просторные комнаты, – по описанию Турчанинова, – особенные спальни, столовые и работные со всеми принадлежностями… составляли самое удобное и покойное жилище, в котором бедные, находя для себя кров, пищу, полезные занятия и беззаботный покой, могли благословлять перемену своей судьбы.

В одной половине устроено убежище для благородных, а в другой – для разночинцев; каждая половина приноровлена к состоянию помещаемых. Заведение… обеспечив не только содержание призреваемых, но даже самое производство работ принятием заказов, закупкою материалов, доставлением на свой счет всех потребных пособий, потребовало от них самой умеренной платы, которую положено вычитать из задельной суммы, а именно: с благородных – по 40 коп. ассигн., с разночинцев – по 25 коп.

…Вскоре производимые ими (трудящимися. – Г. З.) изделия разнообразились, усовершенствовались и приобрели всеобщую известность в публике… Заведение даже имело счастье приготавливать многие работы для Ея Императорского Величества и Высочайшего двора».

В Доме призрения нашли себе приют 50 «благородных» и 20 разночинцев. Кроме того, до 1839 года принимали лиц и на работу, без проживания в доме. А еще через год из-за трудностей с поиском заказов на простые и выгодные работы, а также в связи с назначением особого комитета для разбора и призрения нищих заведение закрыли. Работы бедным стали организовывать вне Дома призрения.

Чуть раньше здесь открыли школу с двумя разными отделениями – для девочек и мальчиков. Но совместное обучение разнополых детей признали «неудобным по местным обстоятельствам, притом ограничение… тех и других двенадцатилетним возрастом, по… предположению… школы, не обеспечивает их будущности». Поэтому в 1838 году в школе стали обучать «одних детей женского пола с целью приготовлять их в камер-юнгферы для частных домов». Школа получила название камер-юнгферской. В ней учили девочек рисованию, рукоделию, шитью, кройке. Первый выпуск состоялся через два года, он составил 7 камер-юнгфер. Следующий – 20, а еще через год школу закончила 21 девица.

В 1837 году были открыты детские приюты – «новое образцовое в нашем отечестве учреждение, в котором дети от трех– до семилетнего возраста находили ежедневное для себя убежище, пропитание, самый попечительный надзор и первоначальное обучение».

Был в Доме призрения и магазин, в котором не только продавали изделия «призреваемых», но принимали предварительные заказы от публики. Во время Великого поста ежегодно в магазине проводили выставки рукодельных работ.

Надо отметить и организацию питания в Доме призрения. Сначала пищу готовили только для тех, кто проживал или приходил в Дом призрения, затем питание организовали для трудящихся в других районах Петербурга: на Московской заставе, в Петербургской стороне, на Васильевском острове и т. д.

Интересен и список благотворителей, в числе которых находились известный книгоиздатель Смирдин, табачный король Жуков, другие негоцианты и коммерсанты николаевской эпохи.

Николай I лично интересовался делами Демидовского дома призрения и требовал, чтобы «образование в нем девиц было соразмерно с состоянием учащихся и приноровлено к будущему их назначению», под которым подразумевал император «образование добрых жен и полезных матерей семейств». Разработкой правил для воспитания девиц при Демидовском доме призрения трудящихся занялось Третье отделение собственной императорской канцелярии, которому вменена была в обязанность, кроме политического сыска и «разбора нищих», забота о достойном воспитании бедных девиц! Преподавались будущим «полезным матерям» отечества Закон Божий, «российский язык», чтение, география и история России, четыре действия арифметики, а также «рисование узоров, чистописание, церковное пение, изящные рукоделия, хозяйственные рукоделия в обширном смысле, мытье, глажение и чесание» по полтора часа в неделю.

Не было забыто и физическое воспитание девиц. В часы отдыха от основных занятий правилами рекомендовались «прогулки, бегание, признается полезным ввести игры, требующие телодвижения, домашние танцы и даже гимнастические упражнения, свойственные женскому полу и девичьему возрасту, летом – в саду, зимой – в рекреационных залах».

Впрочем, в Демидовском доме призрения регламентировалось всякое действие, вплоть до приготовления обеда в скоромные и постные дни и правила приема пищи по благотворительным билетам, которые могли быть розданы нищим вместо подачи милостыни благотворителями. «Следует удалять от воспитывающихся всякий блеск, который может дать им неправильное понятие о будущем их назначении», – поучали правила. Их создатели, возможно, даже гордились столь разумным и чинным заведением, каковым считался Демидовский дом призрения трудящихся. Только он не решал проблем бедности и нищеты царской России…

Дом призрения продолжал существовать и после смерти Николая I, вплоть до октября 1917 года.

Весной 1864 года предприниматель В. Н. Егорев арендовал у Демидовского работного дома часть его участка, выходящего на Офицерскую улицу. Он устроил здесь новый «Русский семейный сад». Общественность с восторгом встретила это событие. «Петербургский листок» писал в то время: «Наконец-то и коломенские недостаточные жители будут иметь хоть какое-нибудь развлечение. Содержатель "Екатерингофского воксала" Егорев открывает с 28 мая ежедневные гулянья в саду дома № 35 в Офицерской улице. Посетитель найдет здесь музыку, русских и тирольских песенников, акробатов, марионеточный театр, карусели. До 7 часов вечера вход бесплатный; с 7 часов вечера за вход 20 копеек, детей будут пускать бесплатно… открыт на все лето абонемент».

А. А. Плещеев

В 1864 году известный антрепренер В. Н. Егорев арендовал часть участка и открыл Русский семейный сад, который все по-прежнему продолжали называть Демидовым, а попросту – Демидрошкой, или Демидроном. Салтыков-Щедрин в обозрении «Современная идиллия» дал название бульварной газетке – «Краса Демидрона». Писатель и театральный критик А. А. Плещеев в статье «Как веселились в столице» вспоминал: «Егорев – типичная фигура: необыкновенно высокого роста, бритый, носивший только цилиндр. Ни на каком языке, кроме родного, он не говорил, что не мешало ему всю жизнь объясняться с иностранцами. Входя в Демидрон, каждый обязательно наталкивался на Егорева; он сидел на лавочке у входа и с каждым почтительно раскланивался, снимая цилиндр, далеко не новый». Благодаря Егореву, здесь впервые появилась французская каскадная звезда из парижского кафешантана Луиза Филиппе – ей предстояло задержаться в российской столице надолго, петь в разных садах развлечений и позднее даже открыть собственное предприятие. Василий Никитич Егорев стремился к тому, чтобы шансонетки стали главной приманкой сада. Кроме Филиппе, и другие парижанки из театриков на Бульварах перебывали у Егорева, потому что платил он им хорошо. Так продолжалось сезон за сезоном. Летом 1879 года Щедрин записывал: «А вечером – в Демидрон, где делал умственные выкладки, сколько против прошлого года прибавилось килограммов в девице Филиппе».

Представления на летней сцене начинались вместе с летним сезоном – 1 мая. В декабре 1879 года в саду открылся зимний кафешантан Фоли-Бержер, а в 1882 году к саду присоединился