Репортажи, которые потрясли мир. Самые известные события глазами женщин-репортеров - Кристиан Дельпорт

информацией, советуют избегать особенно опасных районов. С момента появления «Аль-Каиды» и ИГИЛ[60] вопрос безопасности постоянно стоит остро. Журналисты стали прямой мишенью – в них стреляют, их похищают и убивают, при этом пол значения не имеет. Всем памятна жуткая видеозапись 2014 года, на которой боевики Исламского государства обезглавили Джеймса Фоли. Времена, когда на бронежилетах крупными буквами писали «ПРЕССА», а на автомобилях – «ТЕЛЕВИДЕНИЕ», понемногу уходят в прошлое. Эти отличительные знаки больше не служат защитой – скорее, наоборот, делают журналистов уязвимыми. В лучшем случае съемочные группы располагают бронированными автомобилями с пуленепробиваемыми стеклами. Наибольшую опасность, даже в бронежилетах, испытывают фотографы и операторы. Профессия военного репортера сегодня стала опаснее, чем когда-либо прежде, до такой степени, что армейские курсы спецназовцев стали привычным явлением как для мужчин, так и для женщин.

На местах событий – будь то Ближний Восток или другие регионы – женщина рискует так же, как и мужчина. В 2001 году опытная журналистка Мэри Колвин освещала гражданскую войну на Шри-Ланке. Она проникла в регион Ванни, контролируемый повстанцами – Тиграми освобождения Тамил-Илама, миновав контрольно-пропускные пункты шри-ланкийской армии. За последние шесть лет ни одному иностранному журналисту не удавалось попасть в этот район. Колвин не только взяла интервью у тамильского лидера, но и обнаружила существование около 340 тысяч беженцев, изолированных и отрезанных от любой гуманитарной помощи. Ее статьи в ежедневной британской газете The Sunday Times вызвали ярость властей Шри-Ланки. В то время как правительство объявило пятидневное прекращение огня, Мэри Колвин оказалась под обстрелом правительственных войск – ее держали на прицеле. Осколки снаряда ранили ее в плечо, бедро, грудь и глаз. Она выжила, но потеряла левый глаз и с тех пор для всех стала «журналисткой с черной повязкой на глазу».

Мэри Колвин вовсе не собиралась отказываться от своей профессии и намеревалась как можно скорее вернуться на театр военных действий. В интервью The Sunday Times она сказала: «Я не собираюсь вешать бронежилет на гвоздь после этого инцидента. Меня доставили самолетом в Нью-Йорк, где через неделю или две врачи планируют оперировать поврежденный глаз. Сказали, что восстановление хотя бы части зрения маловероятно – осколок прошел прямо по центру глаза. Все, на что я могу надеяться, – это частичное периферийное зрение. Друзья звонили и рассказывали, что многие знаменитости слепы на один глаз. Похоже, им достаточно одного глаза, так что я не волнуюсь. Но чего я хочу, как только выйду из больницы, – так это водку с мартини и сигарету». Когда коллеги, удобно устроившись в лондонском офисе, обвиняли ее в необдуманном риске, она отвечала: «Я сглупила? Я бы чувствовала себя глупо, если бы мне пришлось вести колонку об ужине, который посетила прошлой ночью». А в ноябре 2010 года Мэри Колвин дала урок журналистики: «Наша миссия – точно и непредвзято сообщать об ужасах войны. <…> Кто-то должен уезжать, чтобы видеть, что происходит. Невозможно получить информацию, не побывав там, где стреляют в людей».

Однако свидетельствование об ужасах войны не обходится без личных последствий. «После военных репортажей никто не остается невредимым», – писала Катрин Жантиль. Эти последствия могут проявляться в на первый взгляд незначительных деталях: потере ощущения времени и места, когда звонит будильник; невозможности выносить громкие звуки и крики; слезах во время просмотра романтической комедии и многом другом. Жестокие сцены преследуют репортеров даже во сне: по возвращении Мэри Колвин мучили ночные кошмары. Многие журналисты поддаются искушению заглушить тревогу алкоголем или транквилизаторами. Среди прочих симптомов часто развивается незаметное, но серьзное посттравматическое стрессовое расстройство. Страдают ли женщины от депрессии и психологического стресса чаще, чем мужчины? Точного ответа на этот вопрос нет. Однако женщины, как правило, более склонны признать свою уязвимость.

В 2014 году австралийка Салли Сара, бывшая корреспондентка ABC в Афганистане, рассказала о своем опыте возвращения двумя годами ранее. Когда она приехала в Сидней, у нее был четкий план на будущее: больше не отправляться в зоны вооруженных конфликтов и занять менее рискованную должность в ABC. В первые недели все шло хорошо – иногда даже слишком хорошо. После восьми лет военных репортажей она с радостью открывала для себя обычную жизнь и многое заставляло ее смеяться. Но примерно через десять месяцев эйфория сменилась растерянностью: «Иногда по утрам я переставала видеть лица других пассажиров в поезде. Все вокруг казалось размытым, будто меня там не было. Я не могла сосредоточиться ни на работе, ни дома, а простые задачи – позвонить в банк или оплатить счет – стали почти невозможными». Затем однажды она «сломалась». Сара помнит точную дату – 1 ноября 2012 года. Ее охватил зверский ужас, который она не могла контролировать: «Это было страшнее всего, что я пережила на поле сражений», – призналась она. Сара отказывается рассказывать, что именно произошло в тот день, но известно, что ей потребовалась консультация врача, специалиста по посттравматическому стрессовому расстройству (ПТСР). После этого началась длительная терапия, которая позже вылилась в написание пьесы «Стой, девочка» (Stop Girl). В ней она открыто рассказала о своем погружении в настоящий ад – пьеса была впервые поставлена в 2021 году в театре на Бельвуар-стрит в Сиднее.

Под прицелом

Мариз Бюрго – 29 дней в плену на Филиппинах в 2000 году; Джулиана Сгрена – 28 дней в Ираке в 2005-м; Флоранс Обена – 157 дней в плену в Ираке в 2005-м; Джилл Кэрролл – 73 дня в плену в Ираке в 2006-м… Список женщин-репортеров, похищенных исламистскими группировками или злоумышленниками, наживающимися на заложниках, достаточно длинный. Похищают не просто журналистов, а именно женщин: внимание СМИ и коллективные эмоции становятся мощным оружием в руках похитителей.

Моральная травма так глубока, что жертвы с трудом описывают условия содержания под стражей, скрывая даже самые страшные моменты пережитого. Часто рассказ о произошедшем появляется лишь спустя несколько лет после освобождения. Именно так произошло с Мелиссой Фан – канадской журналисткой гонконгского происхождения, работавшей на англоязычном вещании Radio-Canada (CBC). В 2008 году она была похищена в Афганистане и провела в плену 28 дней. О том, через что ей пришлось пройти, Мелисса впервые рассказала только в 2011 году, выпустив книгу «Под афганским небом» (Under an Afghan Sky).

В октябре 2008 года CBC назначила Мелиссу Фан вести репортажи о канадских войсках в Афганистане. Планировалось, что она пробудет там пять недель. На второй день после приезда, когда она вместе с фиксером собиралась вернуться в отель после встречи с беженцами на северных окраинах Кабула, у входа в лагерь внезапно остановилась мчавшаяся