Сказание об Оками 9 - Seva Soth

Наоми, где Наоми? Почему Чико вообще без прикрытия? Чуть в стороне среди развалин неплохой такой лапшичной, собственности компании Негато, Утаката в режиме трансформации в антропоморфного слизня отбивался от лысого урода, стреляющего ракетами и лазерами. Так вот ты каков, Путь Демона. Пузыри, которыми джинчуурики пытался атаковать, причем не человека-ракетную установку, а маяк, относило обратно в него. Там стояли Путь Бога, Путь Человека, Путь Животных и Путь Ада. Легионы призывной живности при этом продолжали долбать мой город.

– Так вот как типа-Бог держит своё слово! – прогрохотала я, усилив свой голос акустическими техниками. Да, бить надо первой, а не разглагольствовать, но кто сказал, что слова ранят слабее техник? – Ты давал час, и что? Налюбщик! Такой же, как большинство каге!

Остаться незамеченной я не могла. Не для этих его жутких мудрёных глаз.

Конечно, пукнуть обвинениями и продолжать базарить – тупо. Надо действовать. У меня идея фикс – бить первой. Я и ударила. По пути голодного обжоры или как он там называется… Поглощаешь техники и чакру? Да? Попробуй сожрать вот это! Я распечатала катану. Нормальную, полноразмерную, из обычной, а не чакровой стали и, разогнав металлический штырь до сверхзвука комбинацией электромагнитного и гравитационного воздействия, выстрелила им по толстяку.

Это был шикарный выстрел. Возможно, мой лучший за всё время. Даже спидстер вроде Наоми не уклонился бы. Да что там, обнаглею и скажу, что такие живчики, как сандайме райкаге и Минато ничего бы не успели сделать и получили катану в брюхо, вместе с зарядом кинетической энергии, какой устроит в кишочках веселый кавардак. Но…

Бабах! Меч с громким взрывом разлетелся на стальную шрапнель, ударившись о пузырь сферического щита, вспыхнувшего вокруг трупной марионетки Пейна. Это и добило призрачную оболочку Чико – та попросту рухнула вниз с нескольких метров, не без труда, как мне показалось, сохранив равновесие.

Он же должен только чакру поглощать? Нет?

– Узумаки Оками, взгляни вокруг себя, – Пейн начал вещать всеми шестью куклами одновременно, что только усиливало впечатление дурного пафоса. – Все эти смерти и разрушения – твоя вина. Твой муж, твои ученики, Сенджу Цунаде. Твоё упрямство убило их.

Мой… мои… Кто сказал, что только я умею ранить словом? Пейн-сама оказался опытней меня в вопросах причинения душевной боли. Фумито… Дей… Тару… наставница…

Их лица застыли перед моим внутренним взором. Пейн меня обманывает? Это тактическая уловка? Казалось, тоска, вакуум внутренней пустоты, сейчас разорвет меня на части лучше любого атакующего дзюцу.

“Идиотка! Ты должна была успеть нас защитить!”, – заорал образ Цунаде.

“Сенсей, хм, что за дела? Мир лишился моего искусства!”, – с укоризной предъявлял галлюцинация-Дей.

“Наставница, тебе стоило оставить меня на горе Кацураги”, – вторила ему иллюзорная Тару.

“Оками-сенсей, передайте от меня для Фуоки ее любимый шоколад”, – попросил Кими.

“В Кодексе сказано… забей на Кодекс, умереть ради защиты дома и близких было не страшно”, – подмигнул мне Фумито. Даже в таком виде, в качестве глюка коллапсирующего сознания он на моей стороне и всегда меня поддерживает.

“Теперь ты меня понимаешь,” – это была моя мысль, но в то же время не вполне моя. Прошлая личность из другого мира. Сестренка Ник. Может быть, уступить ей место и пусть страдает злобная сучка? Бред! Даже если бы такое было возможно, я этого не допущу. Я не отдам лысой стерве мою месть.

Месть! Вот что стало центром притяжения, собравшим меня обратно. Всё, не касающееся возможности надрать зад Пейну, отошло на второй план. Я еще буду орать, истерить и рыдать над их могилами, но потом. Уже после того, как пропущу ублюдка через мясорубку. Докажу ему, что нифига он не разбирается в боли! Я покажу ему, кто тут настоящий Пейн, а кто безумный кукловод с манией величия. В эту минуту я, как никогда, понимала Чико. Ага, сейчас шаринган прорежется!

Если я еще способна на сарказм… то, может быть, не до конца сломалась?

Где-то в глубине меня рыдал Исобу. Такой же размазня, как и я! Что, черепаха, не рад, что выбрал себе такой проблемный сосуд?

– Кошка, фас! Вон те ублюдки! – рявкнула я на Мататаби. Убивающий касанием ей не страшен, как я понимаю, она же не живая. От призывного зверья отобьется как-нибудь. Поглотитель техник чисто на защиту заточен, да и от остальных… ну разве что Путь Бога реально неудобный противник для всего материального, что подчиняется гравитации.

– Ррр-шшш… – зарычала-зашипела лазурная нудистка. Ей явно не понравилось моё обращение. Плевать. Есть только месть. Сдохну – и пофиг, реинкарнирую в кого-нибудь другого из более приятного места!

– Оками! Я держу их! – все шесть биджевых марионеток замерли, а у Чико из глазниц кровища буквально потоком захлестала. Кажется, она надорвалась. – Маяк, он наверху. Ублюдок прирезал Наоми! – мало мне было собственных эмоций, разъедающих личность изнутри, еще и ее хлынули бурной рекой. В Учихе как будто вообще ничего, кроме ненависти и желания отомстить, не осталось. Ну… вот как примерно со мной.

Наверху, на маяке? Да? Я мощным кинетическим импульсом направила себя прямо в верхушку башни, наплевав на стеклянное ограждение, прикрывающее фонарь, указывающий обычно путь кораблям. Сейчас мы посмотрим, кто тут настоящий владыка боли. Фумито… мелкие… Цунаде… это за вас.

Вломилась, вооружившись окамиганом – сферической бомбой из чакры. Прибить одним ударом со всей мощью биджу, наплевав на собственную безопасность.

Бум! Я как будто нос о стеклянную витрину расквасила. Только не о стекло, а о точно такой же силовой пузырь, каким защищался Путь Голодного Духа. Туда же ушла и уже сформированная для атаки техника. Её как выпило!

– Ученица столь же глупа, как и ее наставница. Не может понять, что Богу не нужны посредники, чтобы уничтожить насекомое…

Нагато. Он самый. Пырится на меня так, будто бы уже победил, находясь на расстоянии всего в пару метров. Но… этот мудацкий барьер, выходит, пропускает звуки?

Самое страшное в Пейне – отсутствие эмоций. Абсолютная уверенность в своей правоте и собственных силах. Ублюдок считает, что уже победил. Ни одной, биджу, ниточки сомнения. Никакой рефлексии. Я как на ту стальную статую из Аме смотрела, очередную марионетку, а не живого человека. Ходячий труп.

– Налюбщик! – повторила я недавнее обвинение.