Фатальный просчет: Взгляд изнутри на Путина и войну России - Оуэн Мэтьюз

наскрести еще 30–40 БТГ, укомплектованных исключительно относительно опытными и подготовленными инструкторами. Однако такое развертывание подорвало бы в долгосрочной перспективе способность России готовить новобранцев и восполнять потери.

Якобы высокая эффективность и современность армии, в которую Путин вливал огромные средства, также оказались фикцией. В августе российский контрактник Павел Филатьев опубликовал в социальной сети «ВКонтакте» подробное свидетельство о своей службе в 56-м гвардейском десантно-штурмовом полку. Прибыв в эту якобы элитную десантную часть, Филатьев обнаружил, что в казарме нет кроватей, а электричество и вода часто отсутствуют. По территории части бродила стая бродячих собак. Еды тоже не хватало — давали лишь черствый хлеб и «суп», представлявший собой сырой картофель в воде. На бумаге в его подразделении числилось 500 солдат, а в реальности — всего 300. Ему пришлось самому покупать зимнюю форму, после того как ему выдали летнюю одежду и берцы не того размера. Его автомат был ржавым и заклинивал после нескольких выстрелов, а на Украину его отправили без бронежилета, который, как он предполагал, украли и распродали офицеры. На фронт его везли на грузовике без тормозов, груженном минометными минами. «Вся эта [техника] столетней давности, многое не работает, но в отчетах [офицеров], наверное, все было отлично, — писал Филатьев, дезертировавший из своей части и бежавший во Францию. — Российская армия — это дурдом, и всё здесь делается для показухи».10

Поскольку Кремль упорно противился всеобщей мобилизации, армия приложила все усилия, чтобы выжать максимум из очередной мирной призывной кампании, которая традиционно проходила весной и осенью. Закон, спешно принятый Думой в первую неделю войны, обязал каждого мужчину призывного возраста — от 18 до 26 лет — явиться в местный военкомат для постановки на учет, не дожидаясь повестки, под угрозой тюремного заключения. Результатом стала серия поджогов военкоматов по всей России: как минимум 16 зданий были подожжены, по всей видимости, с целью уничтожить бумажные архивы с данными потенциальных призывников.

Армия также развернула кампанию так называемой «скрытой мобилизации». На действующих призывников, отслуживших не менее трех месяцев, оказывалось жесткое давление со стороны офицеров, требовавших подписать контракт. Резервистов — мужчин, уже прошедших годовую службу по призыву, — также призывали на обязательные сборы, где им предлагали крупные выплаты за возвращение в армию.

За подписание контракта предлагались единовременные выплаты в размере от 3000 до 5000 долларов — сумма, близкая к среднегодовому заработку в беднейших регионах России, к которым относятся и национальные республики. Эти нерусские регионы также, что далеко не случайно, были непропорционально широко представлены в списках подтвержденных российских потерь. Дагестан, мусульманский регион на Северном Кавказе, лидировал по числу официально зарегистрированных смертей: 207 погибших за первые четыре месяца войны; сибирские республики Бурятия (164) и Тува (127) заняли второе и третье места, хотя реальные цифры были гораздо выше. Напротив, анализ публикаций в социальных сетях, местных газетах и официальных заявлений, проведенный независимым российским изданием «Медиазона», показал, что за тот же период из Москвы было всего восемь погибших солдат, а из второго по величине города, Санкт-Петербурга, — 26.11

К сентябрю, после того как в результате украинских контратак под Харьковом российские войска потеряли более 6000 квадратных километров территории, стало ясно, что попытка вести войну силами «расходного материала» — включая наемников, колониальные войска и даже (как мы увидим далее) заключенных — провалилась. 21 сентября Путин объявил о «частичной» мобилизации 300 000 резервистов с военным опытом, хотя неопубликованные пункты указа, просочившиеся в «Независимую газету», свидетельствовали о том, что правительство на самом деле планировало мобилизовать до 1,2 миллиона человек.

Сцены хаоса и массового бегства, наблюдавшиеся в марте, повторились в еще более лихорадочной спешке. За неделю страну покинули четверть миллиона российских мужчин — значительно больше, чем Кремль собрал для первоначальных сил вторжения. Люди по трое суток ждали в очередях, чтобы пересечь границу с Грузией, пока в соседней российской республике Северная Осетия не ввели запрет на въезд автомобилей из других регионов. На пограничных переходах с Грузией и Финляндией российская армия развернула мобильные призывные пункты, чтобы отлавливать бегущих резервистов. И, как и в марте, авиабилеты из России перепродавались за баснословные деньги. «Обменяю Toyota Corolla на билет в один конец до Стамбула», — гласил один из постов в российских соцсетях, который прислал мне друг. По совпадению, я снова оказался в Москве и купил билет в Турцию глубокой ночью, прямо перед объявлением Путиным мобилизации. Молодой человек, сидевший рядом со мной в самолете, был из целого выпуска недавних выпускников московского архитектурного вуза, которых призвали на том основании, что все они проходили военную подготовку в качестве обязательной части обучения. «Я из тех лягушек, что успели выпрыгнуть из кипятка, — сказал он мне. — Я буду сражаться, защищая свою страну. Но я не стану воевать, чтобы захватить чужую». Военкоматы захлестнула новая волна поджогов, а 26 сентября в сибирском городе Усть-Илимске был ранен выстрелом начальник призывного пункта.12

Пранкеры, выдававшие себя за сотрудников военкомата, позвонили 32-летнему сыну пресс-секретаря Кремля Дмитрия Пескова Николаю и приказали ему явиться на медкомиссию на следующий день. «Естественно, нет!» — возмущенно ответил Николай пранкерам (запись этого разговора разошлась в Сети). — «Вы должны понимать... это не совсем правильно, чтобы я там находился. Я это буду решать на другом уровне». Ключевым словом здесь было «естественно». Представление о том, что дети российской элиты могут действительно пойти служить своей стране с автоматом в руках, казалось им дерзкой и очевидной нелепостью. В отличие от них, многие самые известные украинские танцоры, футболисты, телезвезды, блогеры и политики считали делом чести записаться в армию.

Кадыровцы

Дагестанцы, тувинцы и буряты были не единственными колониальными силами в авангарде российских боевых порядков. Несколько чеченских подразделений — как иррегулярные формирования, задействованные в качестве ликвидационных групп в начале войны, так и регулярные войска, — сражались на всех ключевых фронтах, от Гостомеля до Мариуполя.

Чеченцы — грозные воины. Несмотря на попытки Сталина подавить их, чеченцы сохранили сверхмаскулинную воинскую культуру, которая сослужила им хорошую службу после распада Советского Союза, когда чеченские банды стали одними из самых успешных и пресловутых мафиозных группировок в постсоветской России. Именно кровавая победа России над Чечней сделала карьеру тогдашнему премьер-министру Владимиру Путину. Но чтобы захватить и удержать Чечню, Путин использовал местных ставленников — прежде всего Ахмата-Хаджи Кадырова, бывшего муфтия (духовного лидера) независимой Чеченской Республики Ичкерия, который переметнулся на сторону России. После его убийства в 2004 году его сын Рамзан стал сатрапом Москвы в