Матабар X - Кирилл Сергеевич Клеванский

— Умею, — сказал он. — Только тихо. Не рассказывай своей матушке.

Что бы ни говорил Марк Эркеровский, но пока Тесс рядом, ему было вполне уютно в своем костюме. Если тот вообще существовал в реальности.

Глава 166

Ардан стоял под балкончиком комнаты Тесс (или теперь правильно сказать — их с Тесс), облокотившись на нагретую солнцем колонну, и наблюдал за тем, как сад семьи Орман на глазах переставал быть садом.

Уже несколько дней здесь трудилось не меньше трех десятков человек. Рабочие в закатанных рубахах таскали через лужайку длинные доски и козлы, сколачивая из них свадебные ряды лавок и отдельных стульев. Сухой стук молотков разносился по всей округе вперемешку с перекличкой уставших, изнывающих от жары голосов; скрипом тачек и шорохом гравия под десятками ног. Пахло свежими опилками, разогретой на солнце смолой и мужским потом, а когда ветер менялся, со стороны кухни доносился аромат готовящихся на пробу закусок из дикого мяса, от которого у Арда предательски сводило желудок. В Шамтуре и окрестностях почти не имелось сельскохозяйственных полей, так что город кормился за счет продуктовых поездов. Именно поэтому на праздники предпочитали что-то необычное, а именно — мясо диких животных, фрукты с островов и все то, что нельзя было вырастить на небольших огородах или доставить в город поездом.

Вдоль главной аллеи уже выстраивались столы. Их сносили с подвод по двое, глухо крякая под тяжестью, накрывали шершавой от пыли холстиной и выравнивали по натянутой бечевке с такой дотошностью, будто готовили не праздник, а артиллерийскую позицию. Что, учитывая особенности Шамтура, вероятней всего, так и было. И только после того, как организаторы торжества убеждались в идеальности линий, только после этого они складывали под стол корзины со скатертями, чтобы достать их непосредственно в день торжества. То есть — уже завтра утром.

Ближе к беседкам садовники высаживали свежие клумбы. Цветы привозили тоже корзинами. Те самые белые лилии, которые Олеся так придирчиво выбирала в лавках, вперемешку с розами и еще какими-то мелкими местными кремовыми соцветиями, названия которых Ардан не знал. Землю под них рыхлили тяпками и щедро поливали из леек. Так что над разворошенными грядками вскоре уже поднимался густой, прохладный запах влажного чернозема, так плотно перемешивавшийся со сладким дыханием лилий, что его, казалось, можно было потрогать. Чуткий нос матабар различал в этой смеси горьковатую нотку примятой травы и влажную свежесть от недавно политого гравия, все еще темневшего мокрыми пятнами.

От крыльца к будущему свадебному шатру двое работников раскатывали ковровые дорожки винного цвета. Тяжелые тканые рулоны нехотя разворачивались по намытому гравию, обдавая работников облачками оставшейся под ним пыли. Так что, порой, плотная ворсистая ткань ложилась на дорожку с мягким, но весьма увесистым шлепком. Ее подравнивали ладонями, натягивали и прибивали по краям деревянными шпильками, вгоняя те в землю короткими точными ударами.

Буквально с каждым часом подготовительных работ сад все меньше походил на себя прежнего и все больше напоминал парадную залу под открытым небом.

В самом же центре, где соединялись дорожки и куда были направлены стоявшие под углом друг к другу столы, возводили некоторую разновидность навеса. Только вместо квадратного, на четырех столбиках, в землю вкопали только три и теперь старательно крепили к ним золотистую ткань.

Нечто вроде «походной» церкви, которую прежде использовали Галесские воины перед очередным сражением с Первородными. Как нетрудно догадаться, золотой цвет ткани символизировал Свет, а треугольник являлся священным символом Церкви Светлоликого.

Священник уже о чем-то переговаривался с помощницей распорядителя. Молодой девушкой лет семнадцати, но уже с кольцом на безымянном пальце и таким взглядом, что об него можно было порезаться. Что, опять же, вполне закономерно для Шамтура.

Священник что-то очень оживленно, порой, шипя сквозь зубы, рассказывал и порой тыкал пальцем в сторону Арда. Даже не открытой ладонью. Просто пальцем.

Их разделяло порядка сорока метров, шумные работы, выкрики рабочих и шум ветра, но слуху матабар подобное не особо мешало.

— И как, я по-вашему, должен освятить это место, если тут находится отпрыск проклятой крови матабар? — цедил священник. — Мало того, что они грязные нелюди, так он еще и потомок Арора, да не примут его Вечные Ангелы!

— Святой отец, господин Эгобар является таким же гостем, как и все остальные, — спокойно, не поведя и бровью, парировала девушка.

— Гостем? Гостем⁈ Вы в своем уме? Нет. Нет! Я отказываюсь принимать участие в этом богохульничестве! Я не буду освящать землю и проводить церемонию, пока здесь находится этот нечистый!

Учитывая последнее слово «нечистый», то можно было легко догадаться о месте, где родился священник. Скорее всего оно находилось где-то на севере, где вера Светлоликого была особенно сильна. И ввиду данной силы почти не подвержена «тлетворному» влиянию культурного прогресса и ослаблению тех постулатов катехизиса, которые мешали жить.

И, опять же, учитывая особенности жизни на севере, будь то соседство с далеко не сразу «успокоившимися» резервациями Первородных и границами с далеко не всегда «миролюбивыми» соседями, подобная закостенелость вполне оправдывалась историческим процессом. К примеру, вспомнить тот же Танцующий Полуостров и монастырь Сестер Света, которые отнеслись к Арду вполне доброжелательно. Но лишь потому, что и жизнь там, на другом конце Империи, если судить по вертикали, складывалась совсем иначе.

— Кто выигрывает? — спросила Тесс.

Она подошла сзади, вплела свои пальцы между пальцами Арда и, прижавшись к нему, прислонила висок к плечу.

— Пока Шолена, — ответил Ардан, уже подслушавший имя девушки.

Тесс, накрывая глаза козырьком ладони, чуть прищурилась и засмеялась.

— Забавно, но у святого отца нет ни шанса.

— Ты так уверена? — чуть удивился Ардан. — По мне так он весьма неприступен.

— Уверена, — кивнула рыжеволосая красавица. — Это дочь полковника Евгения Рострима. Знаешь, как она замуж вышла?

— Предполагаю, меня ждет очень увлекательная история.

— Не совсем, — Тесс едва заметно ткнула его острым локотком. — Ей надоело ждать, пока сын командира строительного подразделения в бригаде полковника Рострима наберется смелости сделать ей предложение, и она сама вручила ему кольцо. В пятнадцать лет. Скандал был даже.

Ардан мысленно повторил озвученную реплику и, в целом, даже не удивился. Он бы точно так же не удивился, если бы узнал, что даже в скобяных лавках Шамтура у прилавков точно так же стоят военные. Так что «командир строительного подразделения» нисколько его не поразило. Чего не скажешь о других деталях.

— Скандал из-за того, что