Праведники / грешники русской смуты. Книга 3. Сожжённые революцией: Cмутьяны / жертвы - Анджей Анджеевич Иконников-Галицкий

степью кружится – не для нас.

Мы уйдем по дорожке вверх.

Не особенно и длинна.

Плечо под кожанкой, папаха на ухо,

вихор мальчишеский, зрачки – свинец.

Каталась в саночках, спала под нарами,

советских ставила к стене.

Эх, яблочко – дрожит под курткой,

куда-то катится, вверх и вниз.

Неторопливо солдат докуривает.

Еще затягивается. Вдохни.

V. Ординарец Никита

И я: «Куда ж бежать? Какой мне выбрать путь?»

Тогда: «Не видишь ли, скажи, чего-нибудь», —

Сказал мне юноша, даль указуя перстом.

Я оком стал глядеть болезненно-отверстым,

Как от бельма врачом избавленный слепец.

«Я вижу некий свет», – сказал я наконец.

«Иди ж, – он продолжал, – держись сего ты света;

Пусть будет он тебе единственная мета,

Пока ты тесных врат спасенья не достиг,

Ступай!» И я бежать пустился в тот же миг.

А. С. Пушкин

Будущий герой белогвардейского Крыма, полковничий сын Яша Слащов учился в одной из лучших петербургских школ: в реальном училище Гуревича. Конечно же, в старших классах читал Плутарха. И потом, когда получал военное образование в блестящем Павловском юнкерском училище, штудировал «Сравнительные жизнеописания» историка из Херонеи – уж, во всяком случае, про военные походы знаменитых греков и римлян. Самое драматичное из Плутарховых повествований – про войну Помпея с Митридатом.

Читал, конечно, вот это:

«Митридат в начале сраженья вместе с отрядом из восьмисот всадников прорвался сквозь ряды римлян, однако отряд этот быстро рассеялся и царь остался всего лишь с тремя спутниками. Среди них находилась его наложница Гипсикратия, всегда проявлявшая мужество и смелость, так что царь называл ее Гипсикратом. Наложница была одета в мужскую персидскую одежду и ехала верхом; она не чувствовала утомления от долгого пути и не уставала ухаживать за царем и его конем…»[241]

Потерпев поражение от римлян, Митридат бежал на север, в свои владения на Боспоре Киммерийском, в Фанагорию и Пантикапей. По-нынешнему это Тамань и Крым. Там, в Пантикапее, ныне Керчи, он погиб смертью воина: пал на меч, узнав об измене сына Фарнака и о приближении римлян.

В 2004 году, в ходе подводных археологических исследований в Фанагории, в кладке основания древнего маяка или мола была обнаружена каменная плита с надписью. Очевидно, это была часть надгробного памятника с разрушенного кладбища, использованная при строительстве портовых сооружений. Вот надпись, выбитая на ней: «Гипсикрат, жена царя Митридата Евпатора Диониса, прощай».

Гипсикратия, боевая подруга беспокойного Митридата – погибла ли она в бою, умерла ли от ран или от коварной болезни – удостоилась мужского имени и воинского погребения по воле неутешного и уже обреченного супруга. И была оплакана и погребена где-то тут, над обрывистым берегом Керченского пролива.

Знал бы реалист Яша, знал бы юнкер Слащов про эту надгробную надпись! И про то, как убедительно – до зеркального подобия – отразится история Митридата и Гипсикратии в его близко-будущей жизни!

Но если бы люди могли знать свое будущее, у них не хватило бы сил его осуществить.

В 1914 году гвардии штабс-капитан Яков Слащов пойдет на войну, совершит дивные подвиги, удостоится шести императорских наград, будет несколько раз ранен, заслужит погоны полковника. Революция вытолкнет его в стан белых. В 1919 году он прославится дерзкой и блестящей десантной операцией, вследствие которой красное воинство Дыбенко будет в паническом бегстве спасаться из Крыма. Засим последуют другие победоносные броски, метания по фронтам эшелонной войны, оборона завоеванного Крыма, новые ранения. Будут сотни расстрелянных и повешенных по его приказу. Будет слава, будут шепоты за спиной, будет почетное именование: Слащов-Крымский, будет ссора с главнокомандующим Врангелем и отставка… Много чего будет, даже киновоплощение в роли самого себя, и еще одно воплощение, в образе генерала Хлудова в булгаковской пьесе «Бег».

И в конце концов – смерть от пули невменяемого убийцы.

И будет история военно-полевой любви, если то, что происходит в объятиях смерти, можно назвать любовью.

Из рассказов о генерале Слащове-Крымском, собранных в эмиграции генерал-лейтенантом Петром Ивановичем Аверьяновым. Речь идет о событиях 1919–1920 годов. Место действия – Крым и Новороссия.

«Спасла Слащова молоденькая сестра милосердия, бывшая при гвардейском отряде, т. к. была сестрой служившего в этом отряде гвардейского офицера. Она верхом отправилась в селение, в котором лежал Слащов, метавшийся в то время в жару и беспамятстве, взвалила при помощи крестьян раненого на лошадь и на той же лошади прискакала с раненым к гвардейскому отряду. Эта сестра милосердия неотлучно оставалась при боровшемся со смертью Слащове и выходила его. Вскоре после выздоровления Слащов женился на спасшей ему жизнь сестре милосердия. Его первый брак не был счастлив. Эта же вторая его жена вполне подходила ему: под видом ординарца (из вольноопределяющихся) Никиты она безотлучно находилась при Слащове и сопровождала его и в бою под огнем»[242].

Сам-то Слащов стал легендой; и с его портрета не соскоблить амальгаму вымыслов, хвалебных и кошмарных. А уж об этой «сестре милосердия», «походной жене», об «ординарце», «адъютанте», «часовом» генерала Слащова по правде известно так мало, что можно сказать – ничего. Есть с десяток мемуарных упоминаний, есть устойчивое предание; нет документов и фактов. Ни имя, ни фамилия этой женщины достоверно не известны. Если бы не фотография, на которой – вот она, с короткой стрижкой, молодая и гибкая, в белом бешмете и кавалерийских сапогах, стоит рядом со Слащовым и офицерами, – то можно было бы подумать, что ее не было вовсе; был вымысел, авантюрная фантазия, тень.

Но она все-таки была. Имя – по-видимому, Нина (хотя певец Вертинский называет ее Лидой). Фамилия – Нечволодова (встречаются варианты: Ничволодова, Ничеволодова). Об отчестве спорят: то ли Николаевна, то ли Павловна… А может, Александровна, Михайловна, Платоновна… Предполагаемое время рождения – 1899 год. Говорят, происходила из офицерской семьи. Действительно, три генерала и несколько офицеров Нечволодовых служили во время Первой мировой войны в русской императорской армии. Некоторые из них после революции оказались в стане белых (в том числе генералы Александр Дмитриевич, Михаил Дмитриевич и Платон Платонович), кое-кто воевал за красных (например, полковник Александр Семенович). Никому из них нельзя уверенно приписать родство с Ниной. Титуловалась она то прапорщиком, то поручиком, то унтер-офицером, то юнкером, носила военную одежду, но не форменную, а придуманную, казацко-маскарадную, боевую и одновременно театральную, как и сам Слащов. Явившись из ниоткуда, она пребудет со своим генералом Яшей до самой его смерти, родит ему дочь – а потом исчезнет, растворится в буднях великих строек, в красной мгле Советской России.

Что ж, тем интереснее. Там, где нет почвы для знаний, живо разбегается по степи перекати-поле фантазии.

Попытаемся придумать или, респектабельно говоря,