Как полетели динозавры: ящеры-квадрокоптеры, обратные птицы и их потомки - Андрей Юрьевич Журавлёв

а седалищная укоротилась. Большая берцовая кость слилась дальним концом с таранной и пяточной, малая, наоборот, сошла к тому же концу на нет. Так получилась стройная голень, которая продолжалась вытянутой стопой (рис. 13.2). Однако все эти изменения потребовались не для того, чтобы динозавр щеголял изящными ножками: в отсутствие объемных хвостово-бедренных мышц и при разрастании передних конечностей, в сторону которых сместился центр масс, нужно было крепко стоять и уверенно шагать на задних. Появление продольного сустава между берцовыми костями, позволявшего малой скользить вокруг большой, и дало возможность микрорапторам (а также впоследствии птицам) ходить и даже ловко разворачиваться на бегу, не падая и даже не пошатываясь, на полускрюченных лапках.

Третья плюсневая кость оказалась зажата между второй и четвертой, сросшись с ними верхней частью, пятая была очень тонкая, а первая вообще отсутствовала (рис. 13.3). Четыре узкие и сильно загнутые когтевые фаланги задних лап несли заметные бугорки для крепления связок мышц-сгибателей, причем фаланга первого пальца напрямую стыковалась с плюсной, что сдвинуло его сильно вверх. Еще кривее выглядели когтевые чехлы. А хищно «заточенные» вторые коготки на задних лапах были постоянно взведены, чтобы мгновенно впиться в тело жертвы (рис. 13.2). (Именно так охотился более мощный дейноних: прокусывая брюхо, он быстро вытягивал из него когтями вожделенные потроха.) Выпуклые мясистые пальцевые подушечки, покрытые мелкими угловатыми чешуйками, усиливали захват, как у хищных птиц, бьющих добычу на лету. (В случае чего задними когтями, помогая себе передними, можно было и за дерево зацепиться.)

Рис. 13.2. Фрагмент скелета микрораптора (Microraptor gui), таз и задние конечности с маховыми перьями, длина перьев до 0,2 м

Рис. 13.3. Скелет микрораптора; раннемеловая эпоха (125–120 млн лет); Чжэхоль, пров. Ляонин, Китай (Музей биоразнообразия, Университет Нотр-Дам, Индиана; commons.wikimedia.org)

Все эти скелетные преобразования с плотным перьевым покровом в придачу превращали микрораптора в птицеподобное существо, способное к полету. Потому предглазничное окно расширилось и перед ним в черепе добавилась еще пара дырок, а зубы упростились, чтобы облегчить вес. И в этом летающий ящер тоже уподобился птицам, которые, прежде чем стать совершенно беззубыми, лишились части дентиновых слоев. (Впрочем, многослойная плотная эмаль оставалась динозавровой.)

При всем при том рыльце микрораптора выглядело довольно высоким и недружелюбным: примерно по 40 зубов, уплощенных с боков и несущих режущую пильчатую заднюю кромку, располагалось на верхнечелюстных и зубных костях, а предчелюстная вмещала еще шесть — загнутых, но гладких (рис. 13.3). Высота некоторых клыкообразных коронок достигала полусантиметра. Хвост состоял всего из 26 позвонков, но они несли узкие шевроны, которые вместе со стержневидными передними сочленовными отростками образовывали плотную костяную оболочку тонких последних позвонков — каудотеку (от лат. cauda — «хвост» и theca — «чехол»). Похожая на тонкую вязанку хвороста каудотека вытягивала хвост упругой струной. Брюхо поддерживалось множественными гастралиями, стыковавшимися со спинными ребрами (рис. 13.1).

Эти особенности скелета выдавали в микрорапторе не просто динозавра, а родню дромеозавридам, таким как велоцираптор и дейноних (рис. 13.4). При этом только у «четырехкрыла» грудина целиком и полностью окостеневала, напоминая птичью.

Народились дромеозавриды в раннемеловую эпоху (около 130 млн лет назад) в Восточной Азии и через Берингов перешеек под изумрудным мерцанием северной Авроры распространились в Ларамидию, а оттуда в Южную Америку, на европейские острова и на Мадагаскар. Дожили «ящеры-бегуны» до самого конца мелового периода, причем эволюционировали столь же споро, сколь и передвигались: на сегодня известно около 40 удивительно разных видов (но это далеко не предел). И последний из них, пятиметровый дакотараптор (Dakotaraptor), был под стать своему современнику и земляку — тираннозавру, убегать от которого как раз помогали частые взмахи оперенных передних лап. (Выгнутая локтевая кость дакотараптора хранит следы прикрепления крупных очинов.) Впрочем, рисковал ли ящер-тиран нападать на «разбойника из Дакоты», когда тот разворачивался и показывал свои взведенные 16-сантиметровые серпы с блестящим острием? И что было делать «шерифу-самоназначенцу», если разбойничала целая банда? (При птичьем положении ног — в «полуприседе» — жутковатый коготь срабатывал даже лучше, чем при выпрямленных конечностях.) Из всех динозавров именно дромеозавриды более всего напоминали птиц, вместе с которыми они составили группу паравесов, или «почти птиц». Выше них на ветку родословного древа настоящих птиц присели только археоптерикс и его потомки.

Рис. 13.4. Реконструкция скелета дейнониха (Dienonychus antirrhopus) со «взведенным» вторым когтем задней конечности; позднемеловая эпоха (115–110 млн лет); Запад США (Музей юрского периода Астурии, Колунга)

Получается, что микрорапторы, как и скансориоптеригиды, летать научились, но непосредственными птичьими предками стать не успели: к концу раннемеловой эпохи в тех же лесах Чжэхоля всевозможные пернатые уже соседствовали с ними, хотя мирным это соседство назвать было нельзя. Скажем, один из ближайших родственников микрораптора — синорнитозавр (Sinornithosaurus) — не летал (перьям предпочитал монофиламенты), но птиц покусывал. Его длинные загнутые зубы несли канавки, а сама верхнечелюстная кость была пронизана канальцами. Все это очень напоминало оснащение ядовитых змей, предназначенное для быстрого умерщвления мелких животных без особого вреда для своих не слишком прочных зубов…

Сохранность покровных тканей, замещенных глинистыми минералами, позволяет рассмотреть даже анатомию микрораптора, связанную с его летными характеристиками. К «жизни» эти детали возвращаются благодаря стимулированной лазером флюоресценции центров свечения, «сокрытых» в кристаллической решетке разных минералов, включая остатки органических молекул, захваченных во время минерализации. Крупный минерализованный сгусток как раз выделяется вблизи дельтопекторального гребня, резко выступающего на плечевой кости, а другой, немного меньше, — у вороньей кости. Это и есть остатки большой дельтовидной и надкоракоидной мышц, связанных с этими скелетными элементами. Как и у птиц, первая из них уходила к лопатке, а вторая — к коракоиду, обеспечивая взмах крыла. В свою очередь, большая грудная мышца, следы крепления которой придают грудине продольную «исчерченность», крыло опускала. (У птиц, имеющих киль, такой рельефной площадки нет.) Значит, основные нагрузки на эту кость распределялись вдоль нее. Хотя самой грудной мышцы не видно, уцелел отпечаток кожной складки, которая поддерживалась особой,