Как полетели динозавры: ящеры-квадрокоптеры, обратные птицы и их потомки - Андрей Юрьевич Журавлёв

с засуставным выступом нижней челюсти и ее нижним краем. Если вычислить примерную площадь сечения всех этих мышц, учесть особенности расположения в них волокон и рассчитать длину внешнего и внутреннего рычагов, то сила укуса овираптора окажется равной 350–500 Н. Это вдвое-втрое больше, чем у других манирапторов сравнимой величины.

Движения нижней челюсти обеспечивались суставом между сочленовной и квадратной костями. Удлиненная квадратная кость своим нижним углом входила в бороздку меж двух продольных суставных выступов сочленовной кости, и та двигалась между ними вперед и назад. Именно так работают челюстями растительноядные черепахи и птицы (особенно попугаи, обладающие усиленной рамфотекой). Заглоченные некоторыми овирапторозаврами мелкие камушки — гастролиты — тоже перетирали растительные волокна (рис. 12.4, 12.11).

Рис. 12.11. Скелет оперенного каудиптерикса (Caudipteryx zoui) с гастролитами на месте желудка, длина 0,9 м; раннемеловая эпоха (125–120 млн лет); Чжэхоль, пров. Ляонин, Китай (Хьюстонский музей естественной истории; commons.wikimedia.org)

Знаменитые дарвиновы вьюрки (на самом деле это особая группа южноамериканских воробьиных птиц — танагровые) довольно быстро реагируют на изменения обстановки. В засуху, охватившую острова Галапагос в 1970-е гг., в популяциях среднего земляного вьюрка выделились формы с мощным клювом (и рамфотекой, и мышцами), приспособленным для дробления прочных семян. Именно такие птицы лучше выживали в засушливых условиях. А поскольку голосовой аппарат отчасти связан с высотой и шириной клюва как резонатора, они и рулады стали выводить иначе, чем их узкоклювые сородичи. В прямом смысле «безответная любовь» привела к неминуемому в таких случаях половому отбору и даже к небольшим генным перестройкам, влияющим на развитие клюва.

Нечто подобное, возможно, случилось с овирапторозаврами, среди которых выделилась толстоклювая линия (собственно овирапторозавриды), предпочитавшая условия посуше. И последовал бурный позднемеловой всплеск разнообразия этих ящеров.

Столовались они сообща. Огромные глазницы выдают, что чаще сумерничали. Вместе устраивались на ночлег: двух-пятилетние овирапторозавры укладывались, тесно прижавшись друг к другу и сунув голову под крыло. Даже повзрослев, они продолжали вести стайный образ жизни. Тот же авимим, судя по скоплениям его скелетиков — до 90% всего комплекса ископаемых (160 штук из 177 найденных динозавров только в одном из местонахождений Нэмэгэтинской котловины; рис. 4.1.7), держался большими группами из особей примерно одного возраста. Вместе, увы, и погибали, накрытые внезапным оползнем.

А вот зачем они собирались — на токовище (если все особи самцы) или в пору гнездования (обоеполые), — пока можно только гадать. В любом случае общественная жизнь снижала беспокойство о собственном существовании, что способствовало набору веса (это проверено на современных птицах и млекопитающих, включая скопления людей в условиях all-inclusive). Стайное поведение также оберегало от хищников мелкого и сравнимого размера. Треснувшая у одного из овирапторов лучевая кость, срастание которой привело к появлению костной мозоли, — лишнее тому доказательство: он выжил. Впрочем, подобный перелом мог случиться и по вине соседей — наступили на лапу спящего или толкнули на бегу. Возможно, высокие (и яркие?) гребни как раз служили своего рода прапорами, на которые овирапторы ориентировались, чтобы сойтись вместе и перебраться на новое пастбище. Дикие цесарки, например, выстраиваются в цепочки так, чтобы в поле зрения находился гребень птицы-лидера (рис. 12.10). Глядя на такую вереницу издали, сразу и не поймешь: одна птица шествует или несколько?

Квартировали колониями, бок о бок с протоцератопсами (они делали гнезда в виде небольших ямок) и энанциорнисами гобипипами (Gobipipus) — уже не динозаврами, но еще не вполне птицами. Обычными соседями были панцирники пинакозавры, алваресзавриды (та же шувууя), велоцирапторы и троодонтиды, реже встречались тираннозавриды. Здесь же жили многочисленные ящерицы (игуаны, сцинки, гекконы), сухопутные черепахи и крокодилиформы, многобугорчатые млекопитающие, а также древние предшественники сумчатых — дельтатерии (Deltatherida) и плацентарных — заламбдалестиды (Zalambdalestidae) и азиориктиды (Asioryctidae). На динозавровых «базарах», наверное, не стоял такой гвалт, как на птичьих. Впрочем…

Пустоты в гребнях у цесарок и казуаров служат резонансными камерами для усиления низкочастотных звуков. На относительно неплохо сохранившихся черепах овирапторозавров просматриваются множественные внутрикостные пазухи, которые сообщались с обширной полостью среднего уха. Вполне вероятно, что вся эта система вместе с заглубленным слуховым проходом улучшала восприятие низкочастотных звуков и позволяла быстрее определять направление на источник шума, что необходимо при общении с себе подобными. Слуховой аппарат включал заметные углубления для барабанной перепонки, а также прямые и перекрестные каналы между ними, в том числе проход между обеими ушными полостями. Именно по нему звуковой сигнал передавался с одной перепонки на другую, обеспечивая определение его источника. Все это очень похоже на устройство аналогичного органа у птиц, обладающих прекрасным слухом. Так что шумный динозавровый «базар» — это совсем не беспочвенная выдумка, даже если они просто щелкали или скрежетали клювами…

Уже у небольших первых овирапторозавров мозг начал приобретать черты того органа, каким он стал у последних из них. При объеме всего 5,7 см3 он имел выпуклые полушария, составлявшие две трети общего объема и расположенные прямо над глазницами, заметный мостовой изгиб и мозжечок. Обонятельные пути в нем укоротились (иначе в небольшом рыле и быть не могло), а зрительные доли расширились. В дальнейшем эти доли сместились еще больше вбок и вниз, мозжечок расширился и на нем появился крупный флоккулярный выступ. Мозг приобрел совершенно птичий вид (не хватало лишь разрастания мозжечка вперед и развития на нем складок). Его объем увеличился вдвое, масса — до 20 г (у цитипати (Citipati), весом 120 кг), а коэффициент энцефализации возрос до уровня настоящих пернатых. Такой мозг мог состоять из 90 млн или 380 млн нейронов — в зависимости от того, как рассчитывать их плотность, по-динозаврьи или по-птичьи. Поскольку «круглый» мозг овирапторозавры обрели независимо от настоящих птиц — ведь эволюционировали они одновременно, — он в какой-то степени мог оставаться динозавровым. Однако их сложное гнездовое поведение говорит об обратном.

К тому же длинноногие и почти крылатые овирапторозавры умели маневрировать на бегу не хуже, чем археоптерикс в воздухе, хотя все показатели развития мозга у последнего были ниже.

Благодаря высокой изменчивости удивительных клювов, гребней и конечностей, а также сложному гнездовому и, вероятно, брачному поведению овирапторозавры (более полусотни видов) стали самой разнообразной группой динозавров в позднемеловой экосистеме Восточной Азии и неплохо прижились в Ларамидии (от канадской Альберты до