Как полетели динозавры: ящеры-квадрокоптеры, обратные птицы и их потомки - Андрей Юрьевич Журавлёв

горбоносое, короткорылое, с большими глазами на высокой из-за выпирающих предчелюстных, носовых и лобных костей голове, довольно длинношеее, «длиннокрылое», трехпалое и ногастое (рис. 12.8). Череп (около 20 см длиной) был слитным — без заметных швов — и исключительно легким. Кроме огромных глазниц и ноздрей, сдвинутых вперед, в нем насчитывалось еще несколько пар обширных окон: верхне- и нижневисочные, а также двойные предглазничные и разделенные надвое нижнечелюстные (рис. 12.9). Очень ажурными также были предчелюстная, носовая и лобная кости, образующие гребень. Притом изнутри сошники вросли в предчелюстную, верхнечелюстную и массивные крыловидные кости, образуя прочное костное нёбо. Рыло облекала роговая рамфотека, превращая его в мощный клюв. Обрастая костяной гребень, она еще больше увеличивала его высоту. Нечто подобное есть у современных цесарок и птиц-носорогов (рис. 4.6, 12.10), но у овираптора клюв был как бы срезан спереди. Наличие рамфотеки выдают крупные питающие каналы в зубной кости, необходимые для развития рогового покрова. Высокая зубная кость круто выгибалась, притом что образованный на стыке ее правой и левой ветвей «подбородок», наоборот, уходил вниз. Все это придавало голове ящера причудливый профиль, словно нам в руки попал череп оперного Мефистофеля, а не динозавра.

Рис. 12.8. Скелет овирапторозавра нэмэгтомайи (Nemegtomaia barsboldi), длина 2 м; позднемеловая эпоха (70–66 млн лет); Южно-Гобийский аймак, Монголия (Центральный музей монгольских динозавров, Улан-Батор)

Рис. 12.9. Череп и шейные позвонки овирапторозавра нэмэгтомайи, длина черепа 18 см (Центральный музей монгольских динозавров, Улан-Батор)

Рис. 12.10. Стая цесарок (Numida meleagris); Намибия

Шейный отдел позвоночника включал 12 или 13 элементов (рис. 12.8). Оттого шея и казалась длинной, особенно в сравнении с таковой хищных кузенов — троодонтид.

Широкая и «неразъемная» U-образная вилочка стыковалась с дуговидным удлиненным и практически единым образованием из коракоида и лопатки вдоль крупного отростка последней — акромиона, а ее надключичная часть доходила до грудины (рис. 12.8). Вилочка была плотной, без воздухоносной полости, как у настоящих птиц. Коракоид (воронья кость) подходил к передней части грудины, а не к боковой ее поверхности, как у крокодилов или ящериц. Первые четыре спинных ребра сочленялись с парной широкой окостеневшей грудиной, а крючковидные отростки ребер, расширяясь назад, пересекали пространство между ними. Эти L-образные косточки очень похожи на такие же элементы скелета у древних зубатых птиц вроде позднемелового гесперорниса (Hesperornis), но не у крокодилов. Когда межреберные наружные мускулы, связывавшие каждый поперечный отросток позвонка с расположенным за ним ребром, сокращались, ребра немного разворачивались вперед, а грудина опускалась, позволяя сделать вдох. Наоборот, наружная косая мышца живота, стягивая ребра с грудиной, выдавливала воздух наружу. Одновременно она сжимала гастралии, протянувшиеся от грудины до «башмачка» лобковой кости и поддерживавшие брюхо, и тем самым сдавливала задние воздушные мешки, связанные с полостями в телах и дугах позвонков — вплоть до передних хвостовых. Наверное, овирапторозавры чувствовали себя отчасти птицами, когда вдыхали полной грудью и вся грудная клетка вздымалась и опускалась, как кузнечные мехи.

Кисть вытянулась почти на 30 см, так что на нее приходилось 40% длины всей передней лапы (рис. 12.8). Крючковатые, сжатые с боков когтевые фаланги угрожающе смотрелись сами по себе. Да еще роговые чехлы выступали далеко за пределы фаланг, удлиняя их с 3 до 5 см и заканчиваясь чрезвычайно острым шипом. Первый палец, будучи самым коротким, нес особенно длинный коготь. Чехлы были многослойными и благодаря обызвествлению сохранили молекулярные следы рогового вещества — кератина.

Таз был высокий, с широкими площадками. Лобковая кость отходила вниз и немного вперед от широкой и несколько дуговидной подвздошной, заканчиваясь небольшим башмачком. Седалищная кость укоротилась, но обрела крупные клиновидные обтураторные отростки (от лат. obturo — «зажимать»). Все эти площадки и выступы обеспечивали пространство для крепления мощных бедренных и хвостовых мышечных блоков. Задняя конечность была, по сути, трехпалой, поскольку первый палец при ходьбе не касался грунта, хотя все они несли когти (рис. 12.8). Протяженными выглядели и бедро, и ступня, составлявшая треть всей лапы. Опирался длинноногий ящер только на пальцы и бегал совсем неплохо.

Хвостовые позвонки укоротились, их число сократилось («всего» около 30 вместо 40 и более у прочих манирапторов), и три — пять последних из них слились в костный стержень наподобие птичьего пигостиля (от греч. πυγη — «зад» и στυλιζ — «столбик»). Удлиненные шевроны, отходившие от позвонков вниз, и широкие поперечные отростки позволяли разместить достаточно мощные хвостово-бедренную, длиннейшую, подвздошно- и седалищно-хвостовую мышцы (рис. 12.8). Благодаря такому мышечному блоку динозавр быстро перемещался и разворачивался на бегу. Правда, для этого объемы всех мышц, кроме хвостово-бедренной, кажутся излишними. Разве что они управляли чем-то еще. Чем? Увидим дальше…

В Монголии столь необычные существа держались в основном по берегам озер и рек и в болотистых низинах, но в условиях, часто прерывавшихся продолжительными засухами. Тогда все динозавровое население собиралось поблизости от редких водоемов и, видимо, заключало «мезозойское водяное перемирие». В такое время жизнь становилась особенно нелегкой: неминуемой гибелью грозили как красно-желтые песчаные бури, срывавшиеся с подвижных дюн, так и внезапные шквалистые ливни, когда сухие русла за считаные часы превращались в бурые мутные стремнины с пенистыми водоворотами. В эти дни наибольшую опасность представляли сами дюны, которые быстро насыщались водой и рушились оползнями, сметавшими и поглощавшими все на своем пути…

В долгие и частые засухи массивная рамфотека могла пригодиться для нарезания и перетирания жесткой сухостойкой растительности или для лущения твердых семян, а также панцирей насекомых. Выступающий «подбородок», широкая передняя кромка нижней челюсти (если смотреть на нее сверху) и крутой выгиб зубной кости повышали силу укуса (рис. 12.9). Сзади сочленовная, надугловая кости и венечный отросток слились в единый комплекс с широкими боковыми выступами, создав площадку для прикрепления усиленных внешних приводящих мышц челюсти. Отчасти эта, а также ложновисочная мускулатура уходили в приводящую ямку, тоже укрупненную. На черепе эти мышечные блоки крепились в верхневисочных окнах. А крыловидные мышцы соединяли соответствующую кость черепа