Как полетели динозавры: ящеры-квадрокоптеры, обратные птицы и их потомки - Андрей Юрьевич Журавлёв

Мексики). Все это происходило на фоне спада разнообразия больших ящеров — рогатых, панцирных и гребенчатых. Особенно разнились овирапторозавры формой нижней челюсти и когтистых пальцев на передних лапах. Если, к примеру, у овираптора все пальцы были тонкие (можно сказать, как у трехпалого пианиста) с аккуратными коготками, то среди его родственников, доживших почти до самого конца мелового периода, появились виды всего с двумя пальцами, уподобившиеся в этом алваресзавридам.

Одного такого динозавра назвали «оксоко» (Oksoko) — так в тюркских языках именуют мифическую многоголовую птицу. Первый палец оксоко был толстым, с мощным когтем, но с сокращенным числом фаланг, второй — потоньше, но длинный, а третий — совсем маленький, плотно прижатый ко второму и без когтя. Подвижностью из них обладал лишь самый длинный. Вот только зачем? Отсутствие развитых бугорков для крепления мышц-сгибателей на когтевых фалангах говорит о том, что овирапторозавры вряд ли использовали лапы для поимки относительно крупной добычи. Более вероятно, что передними конечностями, пригодными для разных манипуляций, они строили свои сложные гнезда.

И не будем забывать, что на длинных пальцах росли длинные перья…

Перья (в виде отпечатков) лучше всего видны у самых древних из известных сегодня представителей этой группы: раннемеловых каудиптерикса (Caudipteryx) и протархеоптерикса (Protarchaeopteryx) из Чжэхоля. На груди, бедрах и «копчике» торчали удлиненные (3 см) пуховые перья, а на самом кончике хвоста — рулевые (до 13 см) с симметричным опахалом и выраженным стержнем, бородками и крючочками, только сам стержень был заметно шире, чем у любой современной птицы. Собственно, имя «каудиптерикс» (от лат. cauda — «хвост» и греч. πτερυξ — «крыло») и означает «хвостокрыл» (рис. 12.11). Первостепенные (до 18 см длиной) и второстепенные (покороче) маховые перья могли украшать первый палец и кончик второго, плотно перекрывая друг друга. В таких местах заметны широкие складки кожи. (На всякий случай: названия разных типов перьев придумали, глядя на птиц: никто же не помышлял, что точно такие же по форме выросты имели совсем не летающие динозавры.) Пернатые динозавры даже «научились» линять, но сбрасывали все старые перья одновременно. Большинству птиц такая линька противопоказана: они меняют маховые и рулевые перья постепенно, чтобы не терять способность к полету.

В строении черепа, органов слуха, мозга в целом, грудной клетки, гнезд (и связанного с гнездованием поведения), а также перьевого покрова овирапторозавры уподобились птицам. Настолько, что опытные орнитологи всерьез заявили: они не динозавры, а настоящие птицы, только нелетающие. А свое происхождение овирапторозавры якобы ведут от крылатых юрских или даже более древних предков, похожих на археоптерикса.

Вот только самые древние овирапторозавры, возрастом около 125 млн лет, обитавшие на северо-востоке Китая (каудиптерикс и протархеоптерикс), еще не расстались с совсем не птичьими пильчатыми зубами. У одного из них передние зубы торчали, как у зайца, или скорее как у скансориоптеригид, ближайшими родственниками которых овирапторозавры и являются. Его и назвали инцисивозавром (Incisivosaurus, от лат. incisus — «резец»). Примечательно, что даже у некоторых позднемеловых овирапторозавров в нижней челюсти развивались зубные лунки с подводящим питающим каналом, но зубы уже не росли из-за ороговения выстилки в полости рта и развития рамфотеки. Носовые кости у предков овираптора еще не слились в единое целое, нижняя челюсть не выгнулась дугой, не щелкали они и клювом за неимением такового. На трехпалых лапах пока не «пропала» ни одна фаланга. Тазовые кости не слились вместе, таз оставался высоким — ящеровым, а лобковая кость отводилась вперед, а не по-птичьи назад, не появилась и цевка, а хвост оставался толстым и мясистым (рис. 12.11). И грудина состояла из двух раздельных округлых пластинок, поэтому никак не могла служить для прикрепления мощных летательных мышц.

Так что, даже если не принимать во внимание еще с десяток более мелких деталей, настоящие предки овирапторозавров птицами ну никак не выглядели — ни в первом приближении, ни в профиль…

Выходит, что вся эволюция пера — от тонких пустых замкнутых трубочек (монофиламентов, как у синозавроптерикса) через подобные же, но ветвистые элементы (пуховые перья) до уплощенных и удлиненных двусторонних «вееров» с бородками и крючочками, не дававшими опахалам потерять цельность, — происходила не в полете и не для полета. Именно через череду таких стадий развивается любое контурное перо. А находки в меловых ископаемых смолах подтвердили, что перьевые элементы в динозавровые времена были разнообразнее, чем у современных птиц, и включали всевозможные переходные формы (рис. 10.5). Впрочем, нынешние птицы, «созданные» рукой человека, тоже могут отличиться — к примеру, китайская шелковая курица, одетая в перья, похожие на цыплячий пух, способна продемонстрировать, как выглядели покровы некоторых динозавров (рис. 12.12).

Рис. 12.12. Китайская шелковая курица; пров. Юньнань, Китай

Большие перья, например, годились для вспугивания «существ, которые обладают лишь примитивными инстинктами». Подобную стратегию охоты используют самые разные современные насекомоядные пернатые — скажем, веерохвостки и кукушки-подорожники: они резко раскрывают крылья и хвостовые веера, сияющие отраженным светом, и тем самым вспугивают добычу. Насколько удачлив был бы на такой охоте оперенный овирапторозавр, было проверено на механическом робоптериксе. Робота размером, как можно догадаться, с каудиптерикса, оснащенного крыльями и хвостовым оперением, водрузили на гироскутер и отправили стращать кобылок. (Похожих прямокрылых в меловом периоде было предостаточно.) Робоптерикс великолепно зарекомендовал себя в роли «пугателя насекомых»: именно оперенные концы передних конечностей, которые резко и шумно раскрывались на взмахе, производили на кобылок неизгладимое впечатление. Вместо того чтобы прятаться в траве, они начинали беспорядочно скакать. Как особую угрозу они воспринимали перья контрастной окраски и раскрытый хвостовой веер. Датчики, подключенные к нейронам прыгающих насекомых, показали, что испуг точно не был показным. При такой охоте настоящим овирапторозаврам как раз мог понадобиться присущий им тонкий слух. Сами же оперенные конечности могли служить и сачком для ловли мелкой, норовившей ускакать добычи. А «избыточные» хвостовые мышцы на коротком, но крепком и подвижном хвосте овирапторозавра могли как раз расправлять и складывая перьевой веер.

И это далеко не единственное действо, в котором перья были не только нужны, но и важны. Скажем, у конкавенатора (Concavenator) — крупного раннемелового кархародонтозавра с Пиренейского полуострова, т.е. представителя весьма далекой от птиц группы хищных динозавров, — редкие длинные перья, вероятно, украшали предплечья. Об этом, как и