Как полетели динозавры: ящеры-квадрокоптеры, обратные птицы и их потомки - Андрей Юрьевич Журавлёв

В целом же локтевой сустав был устроен так, что при его сгибании предплечье разворачивалось вокруг своей оси, а межзапястный сустав автоматически распрямлялся. Именно так движутся передние конечности у птицы. Авимиму подобный костно-мышечный блок понадобился для быстрых манипуляций всей крыловидной передней конечностью. Расправив лапы-крылья и разогнавшись, он мог и подлетывать, как ленивая куропатка. Получалось, что важнейшие анатомические особенности летающих птиц развились у бегающих существ, пока они еще были динозаврами. И это значило, что птицы произошли от бегающих предков, а отнюдь не от тех, кто парашютировал с деревьев…

Спустя 30 лет палеонтологи назвали реконструкцию пернатого динозавра, предложенную Курзановым, провидческой.

Принадлежал авимим к овирапторозаврам (Oviraptorosauria, от лат. ovum — «яйцо» и raptor — «похититель»; рис. 1.2). Овираптором или «похитителем яиц — любителем цератопсов» (Oviraptor philoceratops) в 1924 г. назвал первого такого ящера Генри Осборн. Участники монгольской экспедиции Роя Эндрюса обнаружили череп этого существа прямо на кладке яиц. Вот они и решили, что песчаная буря настигла его во время разграбления гнезда протоцератопса. Этим известным теперь всему миру местонахождением динозавров были Пылающие утесы — скалы Баин-Дзак, сложенные бордово-красным верхнемеловым песчаником.

Невинной жертвой палеонтологических наветов овираптор пребывал 70 лет, пока напраслину не разоблачили уже следующие поколения ученых. Вот, правда, незаслуженную кличку из научных анналов уже не удалить…

Спас его репутацию Ринченгийн Барсболд из Института палеонтологии и геологии Монгольской академии наук (МАН) — один из самых незаурядных специалистов по наземным позвоночным и даже по пресноводным моллюскам, а также соруководитель Советско-Монгольской экспедиции. Именно он выделил овирапторов в особую группу динозавров, а одного из них назвал ринченией (Rinchenia) — в честь своего отца. Ныне перед зданием Центральной библиотеки в Улан-Баторе, там, где вплоть до 1990 г. можно было лицезреть последнюю позолоченную статую душегуба, «познавшего толк в языкознании», — тов. Сталина, заслуженно высится памятник писателю, языковеду и первому монгольскому академику Бямбыну Ринчену. Вскоре после рождения сына он на пять лет угодил в местные застенки. А вот памятник деду Ринченгийна Барсболда — переводчику и востоковеду Раднажабу Бимбаеву, который сопровождал российских императорских чиновников в Китай, — мог бы стоять в старинном купеческом городке Кяхте. Палеонтологический академик Барсболд сполна унаследовал лингвистические способности предков и во время беседы, даже в свои без малого 90 лет, свободно переходил с монгольского на русский и с английского на бурятский…

Во время экспедиции начала 1990-х, проведенной Барсболдом совместно с коллегами из Американского музея естественной истории и спустя 70 лет вновь добравшейся до Пылающих утесов, тоже удалось найти ископаемые гнезда. И в одном наполовину разрушенном яйце оказался скелетик эмбриона, но не протоцератопса, как ожидалось, а овирапторозавра — с примечательным высоким беззубым черепом и резко выгнутой нижней челюстью…

Самые необычные остатки овираптора и его ближайших родственников — это, по-прежнему, гнезда с яйцами — удлиненными и очень красивыми, цвета перванш, или морской волны. Уложены они правильной спиралью в два, три или даже четыре яруса (до 30 яиц на кладку). Причем расположены яйца под наклоном — тупым концом к центру и всегда попарно (рис. 12.3).

Рис. 12.3. Гнездо овирапторозавра с яйцами длиной 20 см; позднемеловая эпоха (72–66 млн лет); пров. Цзянси, Китай (Нанкинский музей палеонтологии)

Скорлупа, хотя и трехслойная, довольно тонкая — около 1 мм толщиной при размере яйца 20 на 8 см, покрыта мелкими, выстроившимися в продольные ряды бугорками и пронизана тончайшими канальцами. Два внутренних слоя — сосочковый и призматический — известковые, образованные сферулитовыми сростками кристаллов. Там, где сростки закладываются, они похожи на обращенные внутрь яйца сосочки, и сам слой называется сосочковым. Затем отдельные столбчатые кристаллиты упираются друг в друга и устремляются прямо к поверхности скорлупы, образуя призматический слой. На поперечном срезе он выглядит как сеть почти правильных многоугольников. Такое строение скорлупы типично для настоящих птиц, но не для завропод или крокодилов. Так что овирапторозавры вместе с другими манирапторами все больше уподоблялись птицам — даже в столь хрупких и тонких деталях, как яичная скорлупа.

Наружный слой — не более 0,012 мм толщиной — это надскорлуповая оболочка, которая далеко не у всех птиц формируется. На курином яйце ее внешняя часть выглядит как тончайшая прозрачная пленка. На скорлупе ящеров сохраняется, конечно, лишь внутренняя выстилка оболочки, сложенная игольчатым фосфатом кальция и водным карбонатом (ватеритом), — она и прочная, и к растворению устойчивая, несмотря на ничтожную толщину. Ее наличие подсказывает, что эти яйца были неплохо защищены от паразитических микробов и просачивания воды во влажных условиях (или от ее потери в засушливых).

Подобные крупные продолговатые яйца ученые относят к элонгатоолитидам (Elongatoolithidae, от лат. elongatio — «удаление», «удлинение» и греч. ωον — «яйцо» и λίθος — «камень»). Среди них есть просто гиганты — макроэлонгатоолиты (Macroelongatoolithus) 60 см длиной, которые находят в гнездах до 3 м в поперечнике. Возможно, именно в них развивались птенцы самого большого овирапторозавра — гигантораптора (Gigantoraptor), массой свыше 1500 кг, длиной под 8 м и высотой около 3,5 м в области таза. (Человек даже до колена ему не доставал бы, правда, оно было вынесено вверх, поскольку ящер ступал на цыпочках.)

Гнезда позволяют нам узнать о жизни этих динозавриков гораздо больше, чем о многих других, пусть от них и остались почти нетронутые скелеты.

Так, попарная раскладка яиц указывает на то, что у овирапторозавров работали оба яйцевода и яичника, а не один, как у птиц. Все-таки овирапторозавры еще не летали и от лишнего груза — парных органов — избавляться пока не требовалось. Скелет самки такого ящера, усевшейся на гнездо, но не успевшей отложить очередную пару яиц, тоже обнаружен. Одно из них оказалось заметно крупнее второго. Значит, яйца созревали не одновременно, как у крокодилов, а по очереди.

Изотопная подпись кислорода в скорлупе яиц (она же известковая и хорошо удерживает первичный изотопный сигнал той жидкости, которая ее увлажняла) и в фосфатных костях эмбрионов (фосфат откладывался из того же раствора, что был в яйце) показала, что температура инкубации составляла 35–40 °C. Вычисляется она (Т) по довольно простой формуле: