Как полетели динозавры: ящеры-квадрокоптеры, обратные птицы и их потомки - Андрей Юрьевич Журавлёв

растений свисали не по одному, как у нынешнего гинкго, а гроздьями. Пахли они отвратительно, но тем, возможно, и привлекали охочих до сочной еды юрских млекопитающих. Нежная кожура была вполне съедобна, но вот разгрызать семена не стоило: смертельно!

Рис. 11.2. Отпечаток листовой платины гинкгового дерева йимая (Yimaia), длина 4 см; позднеюрская эпоха (160 млн лет); пров. Ляонин, Китай (Нанкинский музей палеонтологии)

Жизнь в Яньляо, как в современных дождевых тропических лесах, сосредоточивалась в кронах деревьев. Заправляли всем насекомые: даже представленные здесь отряды, общим числом 23, перечислять было бы долго, а список видов зашкаливает за 800. И если разнообразие жуков, двукрылых или цикад совсем не удивляет, то многоликость сетчатокрылых или скорпионниц просто поражает; их и распознать-то среди ярких и большекрылых опылителей совсем не просто.

Растения кормили многих. Хотя листья аномозамитеса покрывали защитные волоски, это не сильно ему помогало — насекомые все равно объедали зеленую мякоть. А иголки сфенобайеры они протыкали, чтобы отложить внутрь яйца. Соки этих и других растений вытягивали клопы, первые жуки-долгоносики и гигантские цикады с сосущим «хоботом», превосходившим длину тела. Далеко не все стремились быть вредителями. Кто-то, поедая пахучие крахмалистые вещества, одновременно разносил пыльцу. Скажем, длиннохоботковая скорпионница лихномезопсихе (Lichnomesopsyche) опыляла растения, а отнюдь не питалась шестиногой падалью, как ее далекие потомки. А сетчатокрылые каллиграмматиды во главе с большекрылой каллиграммой (Kalligramma) настолько вошли в роль опылителей, что намного раньше дневных бабочек обзавелись длинным хоботком (рис. 11.3)… Что именно они опыляли — неизвестно, но сходство с бабочками усиливали большие крылья с красивым глазчатым рисунком и тонкие булавовидные усики. То могли быть и беннеттиты с органами размножения, подобными цветку, и прямые предки цветковых…

Рис. 11.3. Отпечаток сетчатокрылого насекомого из группы каллиграмматид (Kalligrammatidae), напоминающего бабочку, длина крыла 3 см; раннемеловая эпоха (125 млн лет); пров. Ляонин, Китай (Нанкинский музей палеонтологии)

Растения и спасали. Среди листьев саговников прятались большие златоглазки беллинимфы (Bellinympha), умудрившиеся даже орнамент из тонких растительных жилок на передних крыльях с листочков скопировать. Скорпионницы юрацимброфлебии (Juracimbrophlebia) полностью уподобились продолговатыми полураскрытыми крыльями листьям йимаи. Впрочем, скорпионницы могли притаиться и в ожидании собственных жертв — мелких двукрылых. Другие насекомые, например крупные, тоже похожие на бабочек сетчатокрылые граммолингия (Grammolingia) и лихениполистоэхотес (Lichenipolystoechotes), а также гигантские цикады, подобные палеонтинодесу (Palaeontinodes), использовали пятнистую или полосчатую маскирующую окраску, чтобы обратиться невидимкой, замерев среди лишайников на трещиноватой коре. Плоский 6-сантиметровый палочник аклистофазма (Aclistophasma) складывал крылья вдоль тела и на глазах исчезал посреди перистой вайи папоротника кладофлебиса (Cladophlebis). Если игра в прятки не задавалась и хищник находил затаившегося в укрытии, то ему приходилось иметь дело с сильными шипастыми конечностями.

Лишь в темноте некоторые осмеливались подать свой собственный голос. Иначе… (Сами понимаете, что за это полагается в безголосом обществе.) Полосатые предшественники кузнечиков профалангопсиды (Prophalangopsidae; рис. 11.4, 11.5) сообщали собратьям, что они где-то здесь есть. Для этого прямокрылые, очень быстро складывая и раскрывая передние крылья, водили «смычком» — зазубренной стридуляционной жилкой левого надкрылья по зеркальцу правого — прозрачной перепонке, окруженной толстым ободком. Стрекотали они на высоких, почти ультразвуковых частотах (10–16 кГц), чтобы не быть услышанными птерозаврами и динозаврами. Однако вряд ли это их спасало от позднеюрских млекопитающих, уже обретших полный набор слуховых косточек…

Рис. 11.4. Отпечаток стрекочущего прямокрылого аллабойлуса (Allaboilus gigantus) из группы профалангопсид, длина переднего крыла 4 см; позднеюрская эпоха (160 млн лет); Яньляо, пров. Внутренняя Монголия, Китай (commons.wikimedia.org)

Рис. 11.5. Современный пластинокрыл — родственник древних профалангопсид, пров. Аньхой, Китай

Хищничали стрекозы и особая группа вымерших тараканов — рафидиомимид (Rhaphidiomimidae) с мощными челюстями и хватательными передними конечностями, почти как у обитавших по соседству прожорливых сетчатокрылых мантиспид. Один из них — темноокрашенный и большеглазый дивочина ночи (Divocina noci), прекрасно распознававший запахи, мог выползать на охоту, когда стемнеет. Тогда же, чтобы поживиться дальней родней, с которой они разошлись еще во времена кембрийских аномалокарисов, на свет, точнее, «на тьму» из-под опавших листьев выбирались гигантские пауки монголарахна (Mongolarachne) с шестисантиметровыми конечностями и сенокосцы мезобунус (Mesobunus). Их выслеживали «волосатые» цестаранея (Caestaranea) и онихопалпус (Onychopalpus) с жуткими шипастыми крючьями-хелицерами, отлично приспособленными для удушения других пауков.

Однако главными «загонщиками» насекомых выступали те, кто покрупнее, — позвоночные. Мелкие носатые дарвиноптеры сновали между ветвями на своих коротких, но широких крыльях, одним плавным движением изогнутого птероида «поправляя» перепонку и резко уходя вдоль стволов вверх. (Длинным хвостом они напоминали рамфоринхов, но гребешок и вытянутое рыло выдавали в них предков птеродактилей.) Крепкие и острые зубы дарвиноптера легко раскусывали даже жесткие жучиные надкрылья. Когда сгущались сумерки, на смену заступали большеглазые и мохнатые, словно безухие летучие мыши, чжэхольоптеры (Jeholopterus; рис. 3.13). Они бесшумно скользили меж стволов, лишь чуть меняя натяжение перепонок. (Мохнатыми их делали мелкие волосовидные перышки.)

Жил здесь и разнозубый фильтратор из породы ктенохазмид — ляодактиль (Liaodactylus), тоже небольшой, подобно всем местным летучим ящерам. Последние хвостатые рамфоринхи вроде птероринха (Pterorhynchus) и цзяньчаньгната (Jianchangnathus) рыбачили над самой гладью озер, выхватывая из воды мелкую, но очень чешуйчатую рыбу большими кривыми зубами. Совершенно непереваримая «бронебойная» ромбическая фосфатная чешуя мезозойских палеонисков и осетровых, еще не обретших выразительного рыла, спрессовалась в кишечнике плотными многоугольными комочками, которые сохранились рядом с птерозавровыми остатками в виде бромалитов. Они принадлежали куньпэноптеру (Kunpengopterus), весьма необычному птерозавру, — единственному, кто научился лазать по деревьям, цепляясь за шершавую кору передними лапами. Ему это удавалось, поскольку большой палец противопоставлялся остальным, как, скажем, у древесных кенгуру. Где, в конце концов, еще можно было приютиться в густом лесу, как не в тенистой кроне?

В перелетах с дерева на дерево от куньпэноптера не отставал мелкий (до 15 см) зверек волатикотерий.