Как полетели динозавры: ящеры-квадрокоптеры, обратные птицы и их потомки - Андрей Юрьевич Журавлёв

«Едва ли какое-либо современное открытие наиболее убедительно, чем это, показывает, насколько мало мы еще знаем о прежних обитателях Земли» [58], — вторил Томасу Гексли обычно осторожный Чарльз Дарвин. В четвертом издании знаменитого «Происхождения видов…» ему наконец посчастливилось явить публике подлинное переходное звено между далекими ныне классами животных. Впрочем, динозавров в числе птичьих предков он предпочел не упоминать. Естествоиспытатели-антиэволюционисты не преминули наброситься на Гексли и Дарвина, обвиняя их в грубой ошибке, раз те назвали археоптерикса переходной формой. Ведь на самом деле он… Тут мнения не просто разошлись, а разбежались далеко в противоположные стороны: одни ничтоже сумняшеся твердили, что это птица, а другие столь же уверенно относили древнекрыла к пресмыкающимся…

Дарвин понимал, что его красноречивый апологет вполне мог вплести в общую канву именно динозавров, поскольку другой известный ученый — сэр Ричард Оуэн — не только «придумал» эту особую группу рептилий, но и резко критиковал новую теорию. Отрицал он и наличие довольно очевидных рептильных признаков у археоптерикса. А раз так, Гексли и взялся показать и доказать, что птицы — порождение именно динозавров. Однако приключения древнекрыла только начинались…

Вскоре был найден второй, берлинский, экземпляр, распростертый, как падший ангел, — с широко раскрытыми крыльями и драматично запрокинутой головой (рис. 14.2, 14.3). На сей раз образец остался на родине, но не потому, что сын доктора Эрнст Отто Хаберляйн оказался патриотичнее папаши. За кругленькую сумму его выкупил успешный и богатый изобретатель Эрнст Вернер фон Сименс (создатель первой телеграфной линии, троллейбусов и электропоездов). Затем он, будучи не только изобретателем, но и магнатом, перепродал оолитовую плитку с оперенным скелетом в Министерство Пруссии, откуда она и попала наконец в Берлинский музей естествознания. Именно изображение этого образца стало эмблемой переходных видов и вошло во все учебники, а также религиозные буклеты, где эволюция с разной степенью детской наивности и дремучего невежества отрицается…

Рис. 14.2. Литография берлинского экземпляра археоптерикса, 55 см в размахе крыльев (H. N. Hutchinson, 1910)

Рис. 14.3. Реконструкция берлинского экземпляра археоптерикса и его черепа длиной 5 см (W. P. Pycraft; H. N. Hutchinson, 1910)

Казалось, после зажигательных речей и статей Гексли, идеи которых позднее разделили столь блестящие палеонтологи, как Отниел Марш и Ференц Нопча, гипотеза динозавровой родословной птиц должна была восторжествовать. Но тут сторонников противоположных взглядов неожиданно поддержал мало кому известный датский художник Герхард Хейльманн. Сам он отмечал, что в детстве испытал на себе все степени «религиозного оболванивания», но это вызвало у него такое отторжение всяческих божьих помыслов, что в итоге он увлекся эволюционной теорией. Изучать ему, увы, пришлось технические науки и медицину: другого на родине не предлагали. В итоге по настоянию родителей он выбрал изобразительную стезю и занялся росписью по фарфору на знаменитой Королевской Копенгагенской мануфактуре, а уже позже проявил себя как книжный иллюстратор, живописец и просто свободный художник. Особенно его увлекли рисунки птиц для объемных естественно-научных изданий. (Кстати, серия очень реалистичных анималистических фарфоровых статуэток, созданная при его участии, произвела фурор на Всемирной выставке в Париже в 1900 г.) А от этого оставался один небольшой шаг до научных статей о птицах и их происхождении: технических, медицинских и накопленных орнитологических знаний у него хватало. А главное, ему было свойственно острое внимание к деталям. Одной из них стала вилочка, имевшаяся у летающих птиц и археоптерикса, но отсутствовавшая, как тогда считалось, у динозавров. Зато она была у далеких триасовых предшественников птиц — четвероногих зубастых архозавроморф псевдозухий (Pseudosuchia) и этозавров (Aetosauria), или, как их всех обычно называли, текодонтов (Thecodontia).

Рассуждениям на эту тему и были посвящены работы Хейльманна, которые в 1926 г. неожиданно перевели на английский под общим заголовком «Происхождение птиц» [59]. Возможно, в первую очередь публику привлекли замечательные, очень детальные и живые, будто он рисовал своих персонажей с натуры, иллюстрации автора. Но, вчитавшись, и ученые, и обыватели поняли, что перед ними новая незаурядная идея. Так, реконструкция черепа археоптерикса, который Хейльманн воссоздал практически из ничего, до сих пор красуется во многих учебниках и научных изданиях. При этом придуманная им гипотетическая протоптица проавис оказалась удивительно похожа на манирапторных динозавров, какими мы их знаем теперь: бегающих на задних лапах и взмахивающих не слишком длинными, но оперенными передними…

Если же ученые, даже очень уважаемые, к деталям невнимательны, эффект получается обратный. По прошествии столетия после потрясающего открытия, когда находки отпечатков археоптерикса участились, известнейший астроном Фред Хойл вместе со своим не менее именитым коллегой по Кардиффскому университету Чандрой Викрамасингхе и физиком Ли Спетнером из Университета Джонса Хопкинса (Балтимор) начал заявлять, что берлинский и лондонский археоптериксы — подделки. Причем эти высказывания появлялись в весьма неожиданных изданиях вроде British Journal of Photography. Закоперщиком выступил как раз Спетнер, сильно привравший о наличии у него неопровержимых доказательств того, что с лондонским образчиком не все чисто. Ну, не знают, оказывается, астрономы и физики геологии вообще и седиментологии (раздел о формировании осадочных отложений) в частности. Поэтому и приняли сугубо геологические образования за следы чьей-то неумелой доводки образцов до нужных кондиций с помощью куриных перьев, дважды отпечатанных на свежеизготовленном строительном растворе. Но на спилах образца никакого инородного «раствора» не обнаружилось: все это достаточно однородный тонкозернистый оолитовый известняк, тонкослоистый, как и положено лагунному осадку. Не поняли обвинители и того, что трещины, по которым, как им показалось, совмещены плитки, на самом деле имеют почти тот же почтенный возраст, что и оолитовые сланцы. Эти пустоты заполнены мозаичным кальцитом — он образуется при растворении первичных, уже затвердевших и растрескавшихся отложений и вновь кристаллизуется во всех полостях.

Не смогли «небиологи» отличить и хвостовой позвоночник от пера, а два слоя разных перьев, как на любом обычном крыле, — от сдвоенного отпечатка одних и тех же. Да и сами перья археоптерикса далеко (очень далеко!) не куриные и вообще не такие, как у любых современных птиц.