Как полетели динозавры: ящеры-квадрокоптеры, обратные птицы и их потомки - Андрей Юрьевич Журавлёв

от локтевой кости и плотно, в два ряда, налегали друг на друга, образуя единую плоскость, усиленную верхними и нижними кроющими элементами. Перья третьего порядка плотным веером расходились от плечевого сустава и внешней части плеча. Распушенные контурные перья с коротким стержнем покрывали всю шею, тело и бедра. По краям хвоста тянулись длинные выросты — до 10 см и чуть более (рис. 14.2). Правильное, диагональное, расположение перьевого покрова на крыльях подсказывает, что очины были погружены в кожу и жировую ткань, в которой располагалась мышечная сеть, связующая все перья в единую подвижную систему. Эти мышцы синхронно поднимали и опускали ряды перьев, что необходимо и в полете, и для охлаждения/согревания тела. Вероятно, линял археоптерикс тоже как птица, чтобы не утерять даже на время способности летать. (На одном из образцов заметны чехлики, охватывающие новые перья, которые только начинали разворачиваться.)

Хотя когтистые пальчики выглядели не очень по-птичьи (рис. 14.4), нечто подобное можно видеть у современных птенцов гоацина. Зато межзапястный сустав сделался совсем птичьим — компактным — за счет сращения запястных костей: их получилось всего четыре вместо семи — девяти, как у ранних динозавров (рис. 14.4). У настоящих птиц таких подвижных элементов осталось всего два. Во многих костях, включая черепные, образовались воздухоносные полости. Вытянутая вдоль позвоночника узкая лопатка, несшая заметный акромион, прочно стыковалась с коракоидом. Вилочка тоже наличествовала (рис. 14.4). Все эти элементы были покрыты бугорками, к которым крепились сухожилия развитых летательных мышц (например, бугорок двуглавой мышцы на коракоиде). Крестцовые ребра слились в единый блок. Первый палец на четырехпалой стопе укоротился, сместился вверх и оттопырился в сторону, как у лазающих птиц. Третий стал самым длинным. От пятого осталась лишь сильно «усохшая» пястная косточка. Узкие пальцы на крыльях тоже больше подходили заядлому древолазу, чем бегающему хищнику.

Рис. 14.4. 12-й экземпляр археоптерикса с подкововидной вилочкой справа посередине, гастралиями понизу брюшной полости и лобковой костью с башмачком (она выступает между хвостом и задними лапами), справа вверху — аммонит неохетоцерас (Neochetoceras) с аптихами, длина черепа 5,6 см, ширина вилочки 2 см (Открытый музей динозавров, Денкендорф; O. W. M. Rauhut, H. Tischlinger)

Или древнекрыл все-таки рептилия? Это тоже верно. В 5–6-сантиметровом черепе зияло предглазничное окно, а глазницы прикрывались склеротикальными окостенениями (рис. 14.5). Пасть щерилась зубами — пусть мелкими, миллиметровыми и гладкими, но все еще по-рептильному слегка загнутыми. Они были разделены межзубными пластинами и укоренены каждый в своей лунке (рис. 14.5, 14.6). Компсогнат, имевший такие же зубы, легко справлялся с довольно крупной добычей. Впрочем, некоторые особи археоптерикса — с зубами попроще — могли поедать насекомых.

Рис. 14.5. Череп 12-го экземпляра археоптерикса, длина 5,6 см; снимок в ультрафиолетовом диапазоне (Открытый музей динозавров, Денкендорф; O. W. M. Rauhut, H. Tischlinger)

Рис. 14.6. Челюсти с зубами 11-го экземпляра археоптерикса (сверху — зубная кость нижней челюсти, снизу — предчелюстная), высота коронок до 1,5 мм (Открытый музей динозавров, Денкендорф; O. W. M. Rauhut, H. Tischlinger)

Кости пясти и запястья еще не образовали единую пряжку (рис. 14.4). Каждый палец мог шевелиться сам по себе. Позвонки не слились в жесткие опорные элементы вроде сложного крестца. Ребра не соединялись крючковидными отростками, а брюхо поддерживалось многочисленными L-образно расположенными гастралиями (рис. 14.4). Заметная лобковая кость скорее смотрела вниз, чем назад, и оканчивалась башмачком (рис. 14.4). От седалищной отходила запирательная пластина, стыковавшая ее с другими костями таза. Хвост — костистый и длинный, c 24 позвонками, несшими понизу пластинчатые шевроны, — совсем не походил на «обрубленный» птичий пигостиль. Цевка состояла из трех раздельных элементов (рис. 14.4).

Да и птичьи признаки, если к ним хорошенько присмотреться, не вполне птичьи. Крылья куцые и широкие, поскольку кроющие и маховые перья не так сильно различались величиной, как у нынешних птиц. Вилочка еще далеко не та замечательная пружинка, которая усиливала бы мах крыльев: она уплощена и похожа на игрушечный бумеранг (рис. 14.4). Коракоид не приобрел продолговатую форму и выглядел почти квадратным, а лобковая кость не превратилась в тоненький стерженек. (Интересно, что в индивидуальном развитии птиц эта кость повторяет весь пройденный эволюционный путь от условной «эупаркерии» к «тираннозавру», «микрораптору», «археоптериксу» и конечному результату. Она закладывается спереди в виде пластинки с расширением и только у недельного зародыша отводится назад и утоньшается.)

Узнавались и явные черты динозавров. К примеру, длинные (4–4,5 см) симметричные контурные перья сидели вдоль голени, и такие же, но покороче (до 3 см), — вдоль цевки (рис. 14.2). На хвостовых позвонках были сильно развиты задние сочленовные отростки, превращавшие хвост в струну, как у всех тетанур (рис. 14.4). А суставная головка второго пальца стопы позволяла отводить желобчатый коготь далеко назад и резко втыкать его в жертву, как это делали велоцираптор и дейноних (рис. 14.7). Особенно интересен восходящий отросток таранной кости, который усиливал сцепление стопы и голени при двуногой ходьбе. Этот треугольный элемент наличествовал только у орнитодир, включая динозавров, и археоптерикса. Закладывается он и у современных птиц — но исключительно на ранних стадиях развития. У всех этих животных данный отросток представляет собой рудимент когда-то отдельного элемента предплюсны — промежуточной кости.

Рис. 14.7. Скелет стопы 12-го экземпляра археоптерикса с когтевыми чехлами до 1 см длиной; снимок в ультрафиолетовом диапазоне (Открытый музей динозавров, Денкендорф; O. W. M. Rauhut, H. Tischlinger)

Рос археоптерикс тоже небыстро, как динозавр, — 2–2,5 года, а не несколько недель, подобно современным птицам. Его длинные кости образованы плотной параллельно-волокнистой тканью с обильными полостями остеоцитов, выстроившимися правильными кольцами, небольшим числом сосудистых каналов и выраженными линиями остановки роста. (Впрочем, более продвинутые раннемеловые птицы развивались не быстрее.) Эти ростовые особенности подсказывают, что в волнах Зольнхофенской лагуны место упокоения