Сто великих морских легенд и суеверий - Николай Александрович Каланов

В суровом быту Клабаутерман играл роль незримого психолога. Океанская изоляция, ежеминутный риск, пугающие ночные шорохи рождали в душах моряков липкий страх. Дух стал воплощением этого страха, но одновременно и лекарством от него. Он спасал от одиночества и чувства бессилия перед стихией. Мысль о том, что на борту есть свой, «домашний» защитник, грела душу. Его стук говорил: «Я здесь». Его шорох напоминал: «Корабль жив». И лишь гробовая тишина пугала по-настоящему. Капитаны умело использовали этот миф, внушая команде, что ленивых и грубых ждет гнев маленького мастера и лучше это не проверять.

В северных портах из уст в уста передавали истории, подтверждающие реальность духа. Самая знаменитая связана с торговым судном «Гесин», принадлежавшим гамбургским купцам в первой половине XIX века. Задолго до трагедии экипаж начал слышать из трюма ритмичный, настойчивый стук, будто кто-то работал молотом или катал бочки. Моряки успокаивали себя: это Клабаутерман крепит корпус перед бурей. Но неделю спустя, глухой ночью, вахтенный в ужасе поклялся, что видел под грот-мачтой крошечного человечка в желтом плаще, спокойно курящего трубку на бочке. На следующий день разразился чудовищный шторм. «Гесин» пошел ко дну у берегов Нидерландов, забрав с собой почти всю команду. Для выживших эта история была доказательством старой истины: пока Клабаутермана только слышно – ты спасен, но если ты его увидел – пиши пропало и молитвы не помогут.

Образ Клабаутермана перекликался с духами иных вод. Скандинавы знали сёра, славяне – водяных. Англичане пугали юнг мрачным Дэйви Джонсом. Но немецкий дух был особенным: он жил не в воде, а внутри корабля. Это делало его своим, родным, почти членом братства, соседом по кубрику.

Шли века, менялись эпохи. С приходом железа и пара, с уходом белокрылых парусников вера в домового начала таять. Его перестали слышать за грохотом машин. Но в фольклоре он выжил. Его имя звучит в старинных шанти и балладах XIX века. Великие немецкие писатели – Генрих Гейне, Теодор Шторм – вплетали его образ в свои строки. И сегодня в портовых городах Германии лукавый человечек в желтом смотрит на туристов с музейных витрин, сувениров и вывесок пивных, подмигивая, как свой.

Для настоящих моряков Клабаутерман остался символом порядка, морской чести и той мистической связи, что соединяет человека с его кораблем. О нем не говорят громко. Но каждый, кто уходит в открытое море, втайне надеется, если он есть, то пусть стучит в трюме, напоминая о себе.

Дженни Хэнивер – дьявол, созданный руками моряков

В Национальный морской музей Амстердама один из залов отведен под матросское творчество. Это коллекция поделок и сувениров, созданных экипажами в часы корабельного досуга. Витрины хранят статуэтки из красного дерева и моржовой кости, покрытые искусной резьбой, россыпи пестрых кораллов и раковин, чучела диковинных рыб, замысловатое узелковое плетение-макраме и морские узлы, завязанные мозолистыми руками. Но чаще всего посетители замирают не перед золотом или костью, а у невзрачного застекленного стенда с подписью «Фигурка Дженни Хэнивер» (Jenny Haniver).

За этим странным именем скрывается одна из старейших морских мистификаций – чучело, созданное из обычного ската путем ловкой деформации и сушки. Фантазия зрителя видит в ней то мифического василиска, то дракона, то русалку, то неведомое порождение морской бездны. Само прозвание Дженни Хэнивер (или Дженни Ганнивер) родилось в начале XVI века в шумных доках Антверпена. Именно там моряки начали мастерить и продавать этих уродцев, скроенных из рыб и каракатиц.

В основе названия лежит французское выражение Jeune d’Anvers («молодой человек из Антверпена»). Когда поделки попали на британские суда, матросы быстро переиначили сложное звучание в понятное Дженни Хэнивер. По одной версии, это была просто игра слов, по другой – моряки всерьез считали, что покупают трофеи легендарного охотника с похожей фамилией. Так или иначе, исходный смысл стерся, оставив монстрам человеческое имя.

Чаще всего торговцы уверяли, что перед покупателем – чучело василиска. В культуре позднего Средневековья василиск считался существом настолько смертоносным, что никто не мог увидеть его и остаться в живых. А раз никто не видел его живым, то никто не знал и его истинного облика. Этим охотно пользовались мошенники. Любой достаточно жуткий или уродливый экспонат сходил за «мумифицированного василиска» – ту самую библейскую змею, от яда которой, по словам проповедников, «Господь обещает хранить праведника». Раз взгляд чудовища убивает, спорить о его внешности некому. Так фигурка Дженни Хэнивер легко сходила за посланца самого дьявола, и спорить было некому.

В этом демоническом амплуа Дженни Хэнивер прочно обосновалась в католических землях. Реликвии, странные кости и «чудные» твари охотно оседали в кабинетах редкостей (кунсткамерах), монастырских сокровищницах и частных коллекциях. Отсюда пошла устойчивая слава Дженни как посланницы ада. Секрет изготовления был примитивен и жуток: брюшную сторону ската надрезали и подлакировали так, чтобы она напоминала искаженное человеческое лицо с провалами глаз и хищной пастью. Обрезанные грудные плавники при этом выворачивали, превращая их в подобие кожистых крыльев падшего ангела или в лохмотья плаща.

Конечно, находились и те, кто смотрел на Дженни Хэнивер трезвым взглядом ученого. Еще в 1558 году швейцарский натуралист Конрад Гесснер в своем монументальном труде «История животных» дал вполне точное описание этих поделок. Он прямо предостерегал читателей: перед вами всего лишь высушенные скаты, изуродованные рукой человека. Считать их морскими монстрами или василисками – значит поддаваться грубому обману. Но много ли простых людей могло прочесть этот ученый том на латыни, да ещё поверить ему?

К началу XVIII столетия производство Дженни Хэниверов захватило все порты Европы. Во время долгих переходов моряки мастерили десятки таких чучел – это стало надёжным способом заработать на берегу. Исходным материалом служили гитарные скаты (скаты-рохли) или химерообразные рыбы. Природа наделила этих существ строением, которое при некоторой фантазии напоминает человеческий лик. Матросы безжалостно вытягивали рот рыбы, сдвигали ткани, формируя нос и брови. Для пущего эффекта в ноздри ската вставляли стеклянные «глаза», а грудные плавники подрезали и вытягивали в стороны – получались когтистые лапы или дьявольский плащ. Хвост рыбы расщепляли на две «ноги» и острое жало. Так, с мрачной изобретательностью и мастерством, обычная рыба превращалась в сказочную тварь. После сушки и покрытия лаком чучело становилось василиском, русалкой, драконом, демоном… и даже падшим ангелом.

Дженни Хэнивер – чучело, созданное из обычного ската

Среди моряков Европы ходила легенда о чудесном спасении торгового судна «Гезине». Команда хранила на борту фигурку Дженни Хэнивер как сильный оберег. Ей приписывали силу поверженного зла: раз василиска или «рыбу дьявола» смогли