Год 2000-й. Перелом эпох - Александр Борисович Михайловский

и с ним пожилая женщина в платке (очевидно, мать пациентки). Увидели меня, такого красивого, при полном параде Специального Исполнительного Агента, и замерли в оцепенении, как суслики перед удавом.

«Висаит и Роза Кунгаевы, родители Эльзы Кунгаевой, — затараторила энергооболочка, — в две тысячи третьем году Основного Потока после вынесения обвинительного приговора убийце их дочери при помощи деятелей из Хельсинкской группы вместе с детьми уехали из России в Норвегию, якобы из-за угроз сторонников полковника Буданова. Однако в антироссийской политической жизни не участвовали, не были, не состояли, не привлекались. Висаит Кунгаев агроном, правда, образование только среднетехническое, его жена, как и положено в традиционной чеченской семье, домохозяйка».

«Хельсинкская группа, скорее всего, того, тю-тю, — подумал я, — однако это еще не повод впадать в мировую скорбь. Мне тоже по силам решить все самым наилучшим образом, тем более что само преступление так и не состоялось».

— Значит, так, Сергей Борисович и Геннадий Николаевич, — тихо сказал я под Пологом Тишины, — вы меня знаете. Вооруженных врагов я истребляю недрогнувшей рукой десятками тысяч, но тут перед нами стоят не враги. Однако подчиненные полковника Буданова, которые ценили его за мужество, героизм, тактические таланты и умение не жертвовать людьми ради достижения успеха, после того, как мы объявим свой приговор, способны наделать глупостей, которые потом слон с разбега не перепрыгнет. А нам оно надо — иметь те же яйца, только вид сбоку?

— Нет, не надо, — покачал головой Иванов, — но вы еще не сказали, какое наказание предлагаете вынести гражданину Буданову.

Я еще раз смерил бывшего полковника Истинным Взглядом и, убедившись в правильности принятого решения, во всеуслышание отчеканил на русском языке с латинским акцентом:

— По совокупности всех деяний, совершенных обвиняемым в Основном Потоке: похищении, изнасиловании и убийстве Эльзы Кунгаевой, а потом трусливой попытке выйти сухим из воды, оболгав свою жертву — гражданин Буданов повинен гражданской казни, лишению званий и наград и последующему повешенью за шею до смерти. Это я вам говорю как специалист, то есть Бич Божий. И в этом мире, вы это видели сами, только наше вмешательство остановило подготовку к преступлению. Однако, с учетом заслуг осужденного, наличия у него государственных наград и многочисленных контузий, я заменяю смертный приговор на вечную ссылку в другой мир без права возвращения…

И тут из ступора вышел родитель потерпевший.

— Неужели за похищение моей дочери с намерением изнасиловать ее и убить этот человек заслуживает всего лишь ссылки? — тихо спросил он, в то время как жена дергала его за рукав: мол, уймись, старый, не зли этого архангелоподобного, которого даже русские большие начальники слушают с почтительным вниманием.

— Вы не дослушали, уважаемый, — сказал я. — Ссылка ссылке рознь. Этот человек оправится не в Среднюю Азию сороковых годов и не в любую другую страну относительно цивилизованного времени. Диким зверям в человеческом обличье там делать нечего. Местом его ссылки будет мир Каменного века за сто тысяч лет до нашей эры, когда человечество еще не выбралось за пределы Африки, одето в шкуры и дерется камнями. Или вообще не одето, потому что в жарком климате любые наряды без надобности, да и стыда тамошние люди еще не имеют. Пойдет он туда в том, что на нем сейчас, с ножом в одной руке и огнивом в другой. А дальше все сам, сам, сам. Насиловать и убивать вашу дочь, а потом трусливо оправдываться его тоже никто не заставлял.

— Да, — согласился Висаит Кунгаев, — поскольку с Эльзой не случилось самого страшного, такой приговор будет вполне справедливым. Самое главное, что этот человек больше не будет докучать нашей семье.

— О вашей семье мы еще поговорим, — сказал я, и тут бывшего полковника прорвало.

— Вы не имеете права! — заорал он, брызгая слюной. — Это незаконно!

— О, — усмехнулся я, — дикий зверь, которого только что схватили за руку на месте преступления, заговорил человеческим языком о правах и законности! Кобра, я сейчас его отпущу, а ты объясни на пальцах этому существу его права. Только прошу тебя, не убей приговоренного и ничего ему не сломай и не отбей. Требуется небольшое мануальное внушение и вразумление, не более того.

Едва я снял захват, гражданин Буданов принял борцовскую стойку, однако наша Гроза Драконов играла по своим правилам. Сделав отвлекающий жест левой рукой, она на мгновение увела взгляд противника в сторону и почти не глядя пробила ему правой ногой прямо в лобную кость. Всякого рода борцы, да и боксеры тоже, считая себя невероятно крутыми, обычно ловятся на этот прием, и нынешний оппонент Кобры не оказался исключением. Грохнувшись на спину, бывший полковник попытался перевернуться, чтобы подняться, но почувствовал что его горло придавлено дамским берцем.

— Проси прощения у девушки, с-сволочь! — совершенно по-змеиному прошипела Кобра.

И гражданин Буданов… сдался. Истинным Взглядом было видно, что он уже готов на все, даже на отправку в Каменный век с ножом и огнивом, лишь бы мы перестали его мучить.

— Прошу прощения, — сказал он, — я не хотел…

— Врешь! — прошипела Кобра, сильнее надавливая Буданову ногой на кадык. — Ты очень хотел изнасиловать эту девушку, а потом задушить, чувствуя в руках бессильное трепыхание еще живого тела. Проси прощения по-настоящему, паскудник!

— Я умоляю простить меня и обещаю, что такого не повторится! — пробормотал неудавшийся насильник. — Честное слово, я очень раскаиваюсь!

— Ладно, — снисходительно сказала Кобра, — для сельской местности сойдет. Тем более что оно теперь и в самом деле не повторится. А теперь перевернись на живот и заведи руки за спину, вот так.

И если в тот момент, когда наша Гроза Драконов стягивала бывшему полковнику руки в запястьях, на лице Эльзы Кунгаевой были написаны ужас и восхищение силой и храбростью своей защитницы, то лицо ее отца выражало лишь злорадное торжество человека, увидевшего воплощение своих самых заветных желаний, ибо село Танги Чу взбесившийся гражданин Буданов терроризировал уже не один день.

— Вот это настоящая справедливость! — сказал он по-русски и тут же по-чеченски проехался по поводу проклятых урусов, которые никак не оставят в покое честных людей.

Энергооболочка перевела мне эту тираду, но не успела договорить, как мой внутренний архангел взвился пришпоренным жеребцом.

— Ты кого это назвал честными людьми, пес смердящий? — возгласил он трубным гласом под ослепительное сияние атрибутов. — Среди проклинаемых тобой урусов такие, как Буданов, встречаются в единичном количестве, а в твоем народе подобных тысячи! Отрезанные головы российских солдат, а также убитые твоими собратьями женщины