Легендарные королевы. Екатерина Арагонская, Елизавета I Английская, Екатерина Великая, Шарлотта Мексиканская, Императрица Цыси - Кристина Морато

сказала своему будущему супругу: «Клянусь любить вас и обожать всю свою жизнь, всегда быть рядом с вами, и ничто на свете не изменит моих чувств к вам. Таковы чувства вашей всегда преданной и любящей невесты».

Всего через пять месяцев после смерти Натальи состоялась свадьба Павла и Марии. На этот раз Екатерина не ошиблась: ее новая невестка оказалась прекрасной супругой. Великий князь никогда прежде не был так счастлив. В письме к принцу Генриху Прусскому он признался: «Куда бы она ни шла, повсюду несет с собой радость и покой. Ей удается не только развеять мою меланхолию, но и вернуть хорошее настроение, которого я полностью лишился за последние три несчастливых года».

Помимо прочих достоинств, Мария оказалась очень плодовитой: у нее с Павлом родилось десять детей. К великому удовлетворению Екатерины, первым, 12 декабря 1777 года, появился на свет мальчик – без осложнений, с хорошим весом и абсолютно здоровый. Его нарекли именем Александр, и колокола Казанского собора возвестили об этом радостном событии. Императрице в свое время было отказано в праве быть матерью, но в роли бабушки она отдалась чувствам без остатка. Подобно императрице Елизавете Петровне и под предлогом, что молодая и неопытная мать не сможет воспитать будущего царя, Екатерина фактически присвоила себе новорожденного. Родителям позволялось навещать ребенка, когда им угодно, но воспитание и уход за мальчиком взяла на себя бабушка.

Спустя 16 месяцев двор вновь погрузился в ликование – родился второй сын, которого нарекли Константином, так как Екатерина надеялась, что однажды он станет правителем Константинополя. Династическое будущее России казалось обеспеченным, и императрица не скрывала своего полного счастья. Бабушкой она стала в 48 лет и была спокойна, уделяя все свое время двум старшим внукам. Екатерина вмешивалась буквально во все – от выбора имен до назначения нянек, докторов и преподавателей. Когда Александру исполнилось семь, а Константину – шесть лет, она сама выбрала для них наставников и даже составила «правила воспитания» и методические рекомендации для их обучения.

Дети должны были ложиться спать рано, в хорошо проветриваемых комнатах, на простых кожаных матрасах. Их следовало ежедневно купать в холодной воде, а зимой водить в русскую парную. Важно было как можно раньше научить их плавать, а пища должна была быть простой, умеренной и с большим количеством фруктов. В 1784 году Екатерина назначила главным наставником Александра швейцарского просветителя и республиканца Лагарпа. Тот быстро завоевал уважение и симпатию своего воспитанника, а его либеральные идеи оставили глубокий след в мировоззрении будущего императора.

Императрица относилась к своим внукам как к родным детям. Было обычным делом видеть, как они играли рядом с Екатериной в ее кабинете, пока она диктовала донесения или принимала министров. По вечерам она читала им сказки, которые сама же сочиняла. Своему другу Гримму она признавалась в восхищении старшим внуком, которого называла «господин Александр» и считала вундеркиндом: «Удивительно, что, хотя он еще не умеет говорить, в 20 месяцев он знает вещи, недоступные трехлетнему ребенку». Позднее, когда Александру исполнилось три года, она писала: «Дорогой Гримм, вы бы только знали, какие чудеса творит Александр как повар, как архитектор; как он рисует, смешивает краски, рубит дрова; как сам учится читать, рисовать, считать и писать». Гордясь своим внуком, императрица была убеждена, что его ждет блестящее будущее и это исключительно ее заслуга. «Я превращаю его в прелестного ребенка», – сказала она.

В июне 1778 года Екатерина получила печальное известие от французского посланника при дворе: ее глубокоуважаемый друг Вольтер скончался в Париже 30 мая в возрасте 83 лет. Хотя они никогда не встречались лично, с самого начала их переписки философ не скрывал своего восхищения ею и называл себя «приверженцем Екатерины до смерти». Потрясенная, императрица написала Гримму о своем желании выкупить библиотеку Вольтера, чтобы пополнить ею вместе с книгами Дидро архивы Эрмитажа. «Я почувствовала глубокое уныние и пренебрежение ко всем вещам в этом мире, – призналась она. – Почему вы не забрали его тело от моего имени? Вы должны были отправить его мне, и, клянусь Богом, у него была бы самая прекрасная гробница. Купите его библиотеку и все оставшиеся бумаги, даже мои письма к нему. Со своей стороны, я охотно щедро заплачу его наследникам, которые, как мне кажется, не понимают всей ценности этих сокровищ».

К скорби по обожаемому Вольтеру добавлялись все более тяжелые отношения с сыном Павлом. После смерти бывшего фаворита Григория Орлова императрица приобрела его дворец в Гатчине, в 50 километрах от Санкт-Петербурга, и подарила его великому князю. Там Павел уединился со своей семьей. Он жаловался, что его, наследника престола, мать отстраняла от власти и ответственности. В то же время Екатерина отдавалась всей душой своему маленькому «господину Александру», настолько, что всерьез подумывала о лишении Павла прав на престол и передаче наследования напрямую внуку. Великий князь знал это и еще больше ненавидел мать, потому что ее поведение провоцировало его на конфликт с собственным сыном. Годы разочарований и страх пережить ту же участь, что и император Петр III, сказались на его психическом состоянии. Павел стал подозрительным, пугливым и эксцентричным. Даже его преданная супруга Мария, которую он все чаще встречал с презрением и жестокостью, тревожилась за его рассудок: «Каждый день кто-нибудь непременно высказывается о расстройстве его умственных способностей».

В Гатчине военные бредни Павла все больше напоминали идеи Петра III. Униженный тем, что не мог командовать собственной армией, он создал свою. Обрядившись в прусскую форму, он изнурял солдат постоянными учениями и наказывал их палками. «Нельзя смотреть на все, что делает великий князь, без жалости или ужаса. Кажется, будто он изо всех сил старается вызвать к себе ненависть и отвращение. Он внушил себе, что его презирают и хотят унизить, и, исходя из этой мысли, нападает на всех и наказывает без разбора. Малейшая задержка, малейшее возражение – и он впадает в ярость», – писал граф Ростопчин. Отдаленный от двора, Павел почти не виделся с матерью, кроме как на официальных церемониях, и мог навещать своих старших сыновей Александра и Константина лишь изредка. Холодная протокольная переписка между императрицей и наследником только подчеркивала их ужасные отношения.

Последнее путешествие

В 1779 году Екатерине исполнилось 50 лет, и в зеркале она уже видела женщину плотного телосложения, с проницательным взглядом и властной осанкой. Один английский путешественник описал ее так: «Императрица России не очень высока и склонна к полноте. У нее все еще красивый цвет лица, который она старается подчеркнуть румянами, как делают все