Легендарные королевы. Екатерина Арагонская, Елизавета I Английская, Екатерина Великая, Шарлотта Мексиканская, Императрица Цыси - Кристина Морато

стремилась произвести впечатление на своего знатного гостя, который вскоре поддался очарованию этого путешествия, словно оказавшись в сказке «Тысяча и одна ночь». В конце мая они покинули суда и продолжили путь по суше в каретах, пересекавших безлюдную степь, усеянную кочевыми становищами. По ночам они останавливались в роскошных шатрах под звездным небом. Шатер Екатерины был самым просторным и уютным, и огонек ее лампы гас позже всех – императрица до поздней ночи занималась государственными делами.

По мере приближения императорской процессии к Крыму радость Екатерины и сопровождавших ее путешественников сменилась тревогой. После выхода из-под власти Османской империи Крымское ханство, населенное мусульманами-татарами, стало одной из провинций Российской империи. Лишь четыре года назад хан Шахин Гирей был заменен на губернатора, назначенного императрицей. В этом мусульманском крае между минаретами мечетей начали вырастать православные церкви с позолоченными куполами, а по улицам стали разгуливать женщины без покрывал, вызывая гнев у приверженцев традиционного уклада.

Потемкин понимал опасность и знал, что императрица подвергается риску покушения. Его тревога усилилась, когда Екатерина сообщила, что откажется от сопровождения русской гвардии и желает въехать в древнюю столицу Бахчисарай в сопровождении местных жителей. Хотя это казалось безрассудным, на деле это стало гениальным дипломатическим ходом. Императрица триумфально въехала в город с почетным караулом из 1200 вооруженных татарских всадников в великолепных национальных одеяниях на глазах у безразличного местного населения.

Она остановилась в бывшем ханском дворце, за несколько месяцев до ее прибытия отреставрированном и украшенном под руководством шотландского архитектора Чарльза Камерона, сохранившего исламский стиль. Хотя Екатерина и провела в Бахчисарае всего две ночи, она была очарована экзотической красотой этого тихого города с его белыми прохладными домами, скрытыми внутренними дворами, садами и шумными базарами.

Потемкин спешил показать императрице и императору Иосифу II свое главное достижение в этих краях – великую бухту Севастополя, где бросали якоря корабли нового Черноморского флота. Австрийский монарх был поражен красотой порта и уровнем оснащения русских кораблей. «Правда в том, что сюда нужно приехать, чтобы поверить своим глазам», – сказал он. Екатерина осмотрела флот, поприсутствовала при спуске на воду трех новых кораблей и посетила новый город Севастополь с его церквями, госпиталями, лавками, рядами домов и школами. Взволнованная, императрица спросила у графа де Сегюра, что он думает об этом городе и о флоте, и тот ответил: «Государыня, основав Севастополь, вы на юге добились того, что Петр Великий начал на севере».

В начале июня жара стала невыносимой, и Екатерина решила завершить путешествие. Добравшись до Харькова, императрица и Потемкин расстались. Несмотря на грандиозный успех, военачальник выглядел подавленным, и его единственным желанием было как можно скорее вернуться на юг. Перед отъездом он подарил ей великолепное ожерелье из жемчуга, а она пожаловала ему титул князя Таврического.

Сидя в своей карете по дороге обратно в столицу, Екатерина с тревогой думала о здоровье своего спутника, ведь колоссальные усилия, затраченные на организацию этого грандиозного путешествия, изрядно подорвали его силы. Она гордилась им и в последующие дни написала ему несколько теплых писем, полных признательности и заботы: «Я люблю тебя и твою службу, проистекающую из чистого рвения… Пожалуйста, береги себя… При такой невыносимой жаре в полдень смиренно прошу тебя: ради Бога и ради нашей любви, позаботься о своем здоровье и будь столь же доволен мной, как я довольна тобой».

Потемкин не заставил долго себя ждать с ответом и написал Екатерине проникновенное письмо, полное преданности и благодарности: «Ваше Величество! Бог знает, как я ценю чувства, которые вы выражаете! Вы для меня больше, чем настоящая мать… Я вам так обязан, сколько почестей вы мне даровали, насколько велики были ваши милости ко всем моим близким… Эта страна вас не забудет… Прощайте, моя благодетельница и мать… Я до самой смерти остаюсь вашим верным слугой».

После полугодового отсутствия карета императрицы подъехала к воротам Царского Села. Последние этапы пути оказались особенно изнурительными из-за летней жары и тряски на разбитых дорогах, по которым зимой легко было мчаться на санях. В каждом городе ее вновь встречали пышными приемами, балами и фейерверками. Екатерина чувствовала крайнюю усталость, но, увидев, как внуки Александр и Константин бегут к ней с объятиями, она тут же забыла все тяготы пути.

Воссоединение с великим князем Павлом оказалось менее радостным. Он так и не простил матери, что, будучи наследником российского престола, не был приглашен в грандиозное путешествие по новым территориям. Его жена ожидала шестого ребенка, но даже эта радостная весть не смягчила напряженности между ними.

Покой после поездки, вошедшей в анналы как самое грандиозное путешествие, совершенное когда-либо правящим монархом, длился недолго. Если Екатерина и надеялась демонстрацией своей силы на юге устрашить турок, то добилась обратного. Для султана Абдул-Хамида присутствие императрицы в Севастополе и усиление русского флота стали провокацией. Опасаясь, что Россия превратила Крым в военную базу, он потребовал от Екатерины возврата полуострова. Но Екатерина II не собиралась отдавать то, что уже считала своим законным владением, особенно теперь, когда знала, насколько стратегически важна эта земля.

В ответ на ее отказ султан приказал арестовать Булгакова, российского посла в Константинополе, и тем самым развязал новую войну. Объявление Турцией войны стало для Екатерины неожиданностью – она не могла предположить, что это произойдет так скоро. Не колеблясь ни минуты, она назначила доблестного князя Потемкина главнокомандующим русской армией в этой второй войне против османов, которая продолжалась более четырех лет.

Но это было не единственное потрясение. В июне 1788 года шведский король Густав III решил воспользоваться моментом, чтобы вернуть утраченные земли на Балтике, которые ранее отвоевал у Швеции Петр Великий. Монарх хвастался, что вскоре будет завтракать в Петергофе у ворот Санкт-Петербурга, а заодно и разрушит монументальную конную статую Петра I, воздвигнутую по приказу Екатерины французским скульптором Фальконе. С присущей ей ироничностью, императрица написала Потемкину: «Что я такого сделала, чтобы Бог наказал меня таким ничтожным существом, как король Швеции?»

В апреле 1789 года Екатерине исполнилось 60. Она терпеть не могла стареть, поэтому празднования были скромными. В письме своему доверенному другу Гримму она жаловалась: «Разве не было бы восхитительно, если бы императрице всегда было 15 лет?» Измученная войной на двух фронтах и враждой с сыном Павлом, Екатерина выглядела постаревшей. До сих пор она отличалась крепким здоровьем, но теперь у нее отекали ноги и появились боли в животе. Хотя она сохраняла величавую осанку и голову всегда держала высоко, физическое увядание было очевидным. «С годами гармония ее лица начинала разрушаться, и на мгновение забывали, что