Легендарные королевы. Екатерина Арагонская, Елизавета I Английская, Екатерина Великая, Шарлотта Мексиканская, Императрица Цыси - Кристина Морато

Нижняя часть ее лица выражала грубость и резкость; светло-серые глаза казались неискренними, а складка у переносицы придавала ей зловещее выражение», – так писал Массон, один из наставников великих князей, относившийся к ней без особого почтения.

Последующие три года стали для императрицы временем тревог и бессонных ночей: один за другим уходили из жизни ее самые преданные и ценные соратники. После капитуляции короля Швеции летом 1790 года Екатерина получила тяжелое известие: в том же году от туберкулеза скончался император Иосиф II – ее добрый друг и союзник. На этот раз рядом с ней не было Потемкина, чтобы утешить ее, а ее последний фаворит Мамонов, баловень в «красном мундире», впал в немилость. Его место занял молодой и надменный поручик гвардейского полка по имени Платон Зубов. Ему было 22 года, и он считался самым красивым из всех императорских любовников, а также самым честолюбивым и самовлюбленным. Впервые Екатерина выбрала спутника, который не получил одобрения Потемкина.

Несмотря на возраст и ухудшение здоровья, она не отказывалась от компании молодых людей и легко поддавалась их обаянию. В одном из писем она призналась Потемкину: «Я вернулась к жизни, как муха, которую парализовал холод». Увлеченная этим молодым человеком, который был младше ее на 40 лет, она не замечала его безмерного стремления к власти.

Обеспокоенный влиянием Зубова, князь Григорий Потемкин в феврале 1791 года решил вернуться в Санкт-Петербург, чтобы оттеснить опасного соперника. Несмотря на долгое путешествие, Екатерина нашла своего давнего возлюбленного в прекрасной физической форме и в отличном настроении. «Глядя на князя-маршала Потемкина, можно подумать, что победы и успехи придают ему еще большую привлекательность. Он вернулся к нам с поля боя прекрасным, как ясный день, веселым, как жаворонок, сияющим, как звезда, и остроумным, как никогда. Он больше не грызет ногти. Он устраивает ежедневные пиры и ведет себя как хозяин с такой утонченностью и вежливостью, что все пребывают в полном восхищении», – писала она Гримму.

Едва ступив на порог, Потемкин убедился, что его подозрения относительно нового фаворита подтвердились. Он попытался открыть Екатерине глаза, но императрица не видела ни единого недостатка в «своем смугленьком любимце», который расхаживал по дворцу в роскошных одеждах, увешанный драгоценностями, и держал в качестве домашнего животного обезьяну. Понимая, что ему не под силу состязаться с Платоном Зубовым и что его влияние слабеет, Потемкин решил вернуть расположение Екатерины, поразив ее великолепным и оригинальным праздником.

Под предлогом празднования мира между Россией и Турцией – хотя Ясский договор еще предстояло подписать – князь пригласил императрицу на грандиозный бал-маскарад в Таврический дворец, который она подарила ему в лучшие времена их отношений. Из всех частных резиденций, построенных Екатериной II для своей семьи или фаворитов, ни одна не могла сравниться по масштабам с этим дворцом. Это было одно из самых великолепных дворянских поместий XVIII века в России, окруженное огромным парком, английским садом, озерами и каналом, впадающим в Неву. Как и во время ее путешествия в Крым, князь лично позаботился о каждой мелочи в организации и оформлении праздника.

В течение двух месяцев сотни актеров, танцоров и музыкантов репетировали свои номера в просторных залах этого уникального дворца. Кроме императрицы и великих князей, были приглашены 3000 гостей – это историческое событие навсегда осталось в памяти присутствовавших.

Вечером 28 апреля 1791 года Екатерина II прибыла в позолоченной карете к воротам дворца Потемкина, где ее ожидал князь, одетый в кафтан с пуговицами из чистого золота, украшенный бриллиантами. Всегда склонный к театральности, он пал перед ней на колени и поприветствовал ее.

Под руку с хозяином дворца императрица прошла мимо длинных рядов лакеев в ливреях, державших в руках канделябры. Торжественным шагом они пересекли бесконечную галерею, освещенную сотнями свечей, и вошли в большой бальный зал. Сев на трон, Екатерина наблюдала, как несколько пар придворных юношей и девушек открывали бал изысканным контрдансом. Особенно ее растрогало появление в танце внука Александра, которому уже исполнилось 13 лет и который был очень красив. Все говорили, что он унаследовал красоту своей матери – высокой и светловолосой, – и обаяние и привлекательность своей бабушки.

После завершения бала князь провел гостей по главным залам, где устраивались различные представления, одно экзотичнее другого. Среди них был парад под названием «азиатское великолепие»: его участники были облачены в традиционные костюмы всех народов, подвластных Екатерине II. Потемкин не пожалел средств, чтобы угодить императрице, и во время пышного пира они восседали во главе стола, сервированного золотой и серебряной посудой, как императорская чета. После обильного ужина Екатерина и князь удалились в зимний сад огромных размеров. Там они долго беседовали, и когда Потемкин заговорил о фаворите Зубове, она перевела разговор на другую тему. Хотя обычно императрица уезжала ровно в полночь, в этот раз она сделала исключение и осталась до двух часов ночи. Потемкин проводил ее до дверей, поцеловал ей руку и, встав на колени, попрощался, с трудом сдерживая слезы. Екатерина села в карету, за ней последовал прекрасный Платон, который старался все время оставаться в тени.

На следующий день при дворе говорили только о великолепном бале, устроенном князем Потемкиным в его грандиозном дворце. Он же, вместо того чтобы радоваться своему успеху, выглядел грустным и меланхоличным, поскольку Екатерина по-прежнему была очарована своим молодым любовником. Проведя несколько месяцев в Санкт-Петербурге, он решил вернуться на юг, чтобы продолжить переговоры о мире с турками в Яссах, в Молдавии.

Долгая дорога измотала Потемкина, чье здоровье и без того было уже ослаблено. Во время грандиозного путешествия в Крым он подхватил малярию и совершенно не заботился о себе. «Князь губил себя. Я видел, как во время приступа лихорадки он пожирал окорок, соленую утку, съедал три или четыре цыпленка и запивал все квасом, клюквенным настоем и всевозможными винами», – рассказывал один из его адъютантов. Его единственным утешением оставались письма императрицы, которые он читал снова и снова. Хотя Екатерина издалека следила за его состоянием с тревогой и умоляла его слушаться врачей и принимать лекарства, Потемкину становилось все хуже. 5 октября 1791 года он скончался «после спокойной агонии» в возрасте 52 лет.

Прошло всего пять с половиной месяцев после большого бала в Таврическом дворце, когда в Санкт-Петербург прибыл гонец с известием о его смерти. Для Екатерины эта потеря была столь ужасной, что она впала в отчаяние. Придворный врач,