Мальчишки в наследство. Спаси мою любовь - Вероника Лесневская

- Нет, - аккуратно отстраняю ее, потому что когда она меня обнимает, спорить сложно. – Слишком большие риски, что после операции я останусь инвалидом до конца дней.

- Этого не будет, - чеканит Лиля таким твердым тоном, будто договорилась с провидением. Впрочем, она саму судьбу за жабры схватит и вытрясет из нее все, что ей нужно. - Если ты позволишь, я попрошу доктора Богданова найти нейрохирурга за границей…

- Как будто если я не позволю, то ты послушаешься, - усмехаюсь и обхватываю ее горящие от нервов щеки ладонями. Все-таки не могу не касаться жены, хоть от этого путаются мысли и ломается воля. Прижимаюсь губами к ее прохладному лбу, с умиротворением прикрываю глаза.

- Вить, у Назара Егоровича серьезные связи в медицинской среде, - продолжает шептать мне в подбородок. - Богданов сам из врачебной династии. Маме ведь тоже он подобрал доктора, и операция прошла успешно…

- Это разные вещи, - избегая зрительного контакта, заключаю упрямицу в объятия. Заставляю уткнуться лицом в грудь и расслабиться в моих руках, веду носом по ее волосам, вбирая тонкий запах цветов.

- Ты даже не пытаешься остаться со мной, - фырчит приглушенно и, судя по слабому всхлипу, начинает плакать от бессилия.

Резко отлепляю жену от себя, подцепляю пальцами подбородок, приподнимаю, чтобы четко и убедительно произнести ей в глаза:

- В случае неудачи я останусь овощем, услышь меня, Лиля. Я не хочу, чтобы любимая женщина подтирала мне слюни и меняла памперсы. Ты о такой семейной жизни мечтаешь? – чуть не рычу. - Сомневаюсь.

- Я… - взмахивает мокрыми ресницами, испуганно изучая меня, будто видит впервые таким. Дышит часто и сбивчиво, дрожит вся. - Ты сейчас похож на мою мать шесть лет назад. И я…

Зажмуривается сильно, сжимается, закрываясь от меня. Плачет беззвучно, лишь хрупкие плечи дробно трясутся. Не выдерживаю, ругаю себя на все лады, проклинаю, а сам опять сгребаю Лилю в охапку. Не отпущу, пока жив.

- Тише, успокойся, - поглаживаю ее по спине, целую в макушку. - Прости, я перегнул палку. Я не прав, - выпаливаю, сам себя шокируя. Ни с одной женщиной своих ошибок не признавал. Никогда не извинялся. Но Лиля не все. Она особенная, необходимая. - Давай поступим так. Я согласен на дополнительное обследование. Я и так планировал его пройти после того, как решится вопрос с мальчишками. Судя по всему, сейчас самое время, - Лиля копошится в моих объятиях, слегка отрывается от меня, чтобы испытывающе взглянуть мне в лицо.

- Правда?

Киваю в знак подтверждения. Я готов выбросить белый флаг, лишь бы не видеть ее слез.

- Да. Но об операции пока не будем говорить. Отложим эту тему.

- А я могу спросить у Богданова контакты клиники? На всякий случай… - аккуратно уточняет, следя за каждой моей реакцией.

- Все равно по-своему сделаешь. Спрашивай, - отмахиваюсь, устав препираться с ней. Силы неравные. - Не плачь больше из-за меня. Не заслуживаю я ни одной твоей слезинки, - тыльной стороной ладони стираю влагу с ее щек.

- Вить, ты сказал «любимая женщина»? – тихонько лепечет, потираясь о мою руку.

- Это все, что ты услышала? – укоризненно вздыхаю и целую ее. - Да, Лиль, я люблю тебя.

- А я тебя отвоюю, - жарко шепнув, сама льнет к моим губам.

Топот детских ног, смех и счастливые крики немного отрезвляют нас. Оторвавшись друг от друга, одновременно поворачиваемся к детям. Нашим сыновьям. Общим. Плевать на донора и суррогатку. Вот настоящая мать, рядом со мной.

- Мама Лиля, можно уже есть? – гладит живот Даня.

- Стой, Даня, мама Лиля просила дать им поговорить! – неожиданно выдает все секреты Леша. - А тебе лишь бы поесть!

- Ох, хитрая лиса, - смеюсь, целуя растерянную Лилю в висок. - Каждый день удивляешь новыми гранями характера.

Нехитрый обед на свежем воздухе оказывается вкуснее самых изысканных яств в дорогом ресторане. Признаю, что я бы каждый день так питался. У черта на куличках, за десятки километров от цивилизации, в окружении родных людей.

В момент, когда я думаю, что ничто не может омрачить наш спонтанный выходной, в кармане разрывается телефон. Недовольно цыкнув, вижу на дисплее имя сестры. Она редко звонит мне, ведь до бизнеса ей нет дела, а все ее желания и многочисленные запросы исполняет муж. Видимо, повод серьезный.

- Привет, Ада, что стряслось? – нехотя бросаю, покосившись на взволнованную моей фразой Лилю. Невозможная женщина, готова весь мир пожалеть и спасти.

- Я с Тимуром в больнице, - жалобно пищит сестра, ревет, заикается. - Он дома упал и потерял сознание. Я вызвала скорую, и… - всхлипывает надрывно. - Я не понимаю, что происходит. Можешь приехать? Мне страшно.

Глава 46

Глава 46

Лилия

- Мам Лиль, ну, где опять папа? – капризничают близнецы, пока я тщетно пытаюсь уложить их спать.

На часах полдесятого, за окнами темнота и моросящий дождь, на душе тревога. Разумом понимаю, что Виктор занят и случилось что-то серьезное, требующее его участия, но беспокойное сердце заходится в панике. Каждая секунда без него отравляет меня, надламывает и без того шаткую веру в светлое будущее.

Всего один звонок разрушил едва возведенную иллюзию семьи. Воскресенский привез нас после пикника домой и, не выходя из машины, сразу же уехал в больницу к зятю. Чуть позже вызвал к себе Игоря. Вечером попросил передать, чтобы мы ужинали сами. На этом все, больше ни весточки.

В отсутствие Виктора мрачно и холодно. Ощущение, будто у меня нагло воруют драгоценные минуты и часы, которые я могла бы провести с мужем. Я нервничаю, беспокоюсь и злюсь. Мое состояние передается детям, превращая их в заводных игрушек, которые никак не могут остановиться и успокоиться.

- У папы важные дела, - уговариваю мальчишек, по очереди накрывая их, но они откидывают одеяла и садятся на кроватях. Как неваляшки.

- А мы не важные? – подмечает Леша.

- И даже